|
Воровке сердец
Прости, я умер от скуки,
О тебе скучая, мой друг.
Вспоминал твои нежные руки
И голоса дивный звук.
Прости, не сумел сдержаться:
Спустил злосчастный курок…
Боже! Я хочу смеяться,
Дай жизни один глоток!
Прости, я умер от скуки,
О тебе скучая, мой друг.
Я простил тебе все разлуки
И покинул замкнутый круг.
Июнь, 2002 г.
* * *
Я знала, что ты существуешь,
Я знала имя твоё
И то, что ты не ревнуешь,
Когда я с другими ещё.
Я знала все это и все же,
Смотря теперь на тебя,
Хочу, чтоб было построже
Сердце в груди меня.
Может, неловкость движений,
Может, движение глаз
Или цепь наваждений
Тревожат меня в этот час.
Ты смотришь – я понимаю,
Что быть лишь с тобою хочу,
И если ты скажешь, я знаю,
С тобою я полечу.
Скажи мне хоть слово, не мучай,
И всё для меня решено.
Пусть это был только случай –
И станет мне всё равно.
30 августа, 2002 г.
|
|
Уважаемые читатели!
Учеба и работа над моим первым романом съедали все мое время, и я, к сожалению, уделяла мало времени своему сайту. Но сейчас я постараюсь наверстать упущенное. Надеюсь, вы все же заглядывали сюда время от времени и еще не отчаялись увидеть здесь обновления. Они появятся в ближайшее время. Честное писательское!
|
|
Больна тобой
Шум машин не мешал ей. Ее нет. Полина сидела в своей обычной позе на широком подоконнике, прижимаясь плечом к холодному стеклу полуоткрытого окна. Она так нужна. Ее уже не раздражало, что квартиру ей помогали оплачивать родители. Но ее нет. Губами она придерживала умиравшую сигарету, пепел с нее падал на ее штаны, а с них - на пол. Нет. Ее ловкое тело с усталым упрямством расположилось на прежнем месте, но с новым, еще мало знакомым настроением. И не будет.
Парные огни машин мелькали на дороге, безучастно освещая ночь. Полине было неприятно это вторжение в естественный ход времени. Хотя волновало это ее не долго. Бессвязные мысли навязчиво вторгались в ее голову с беспардонной настойчивостью. Ее прохладное лицо еще боролось с теплом комнаты, не желая согреваться. Сигарета была давно докурена, и уже оставляла противный привкус на языке. Полина сидела все также уныло смотря в окно, и не видя борьбы фар со спустившейся темнотой.
Сигарета упала на пол. Ее нет. Полина вяло повернула голову. Она так нужна. Увидев, что сигарета, упав, сама себя затушила, она также медленно отвернулась. Но ее нет. В ее голове не было ни одной мечты. И не будет.
Она уже очень давно ни о чем не мечтала. С тех пор как с ней была Ира, ей больше не о чем было мечтать. Но сейчас Иры рядом не было, и больше не ожидалось. Еще год назад Полина, ощутив отсутствие Иры, в тот же миг сорвалась ее искать, догонять свое счастье. Она и теперь половину этого безумно длинного дня, бешено, без направления и малейшей догадки бегала по городу, искала, а час назад остановилась.
Кажется, в квартире раздался звонок, но Полина словно не слышала его. В ее голове промелькнул только призрак давнего воспоминания, что настойчиво звонил телефон. Но звонок в дверь сейчас не больше прежних беспокоил Полину.
За эти полдня прошла и умерла ее маленькая жизнь, и прежней Полины уже не было. Полина больше не плакала, но не могла полностью освободиться от тяжести, которая сжимала ее грудь. “Не побегу”, - знала она, и в этом была мучавшая ее правда, а значит, отсутствие надежды, за которую бесполезно было хвататься, она скользила сквозь ее пальцы безжалостная своей гладкостью.
Сказать, что Полина одинока без Иры, хотя Волк, красавец-пес Полины свернулся на полу у подоконника и с грустью искоса поглядывал на нее, хотя люди ходят внизу по улице? Сказать, что без нее, без Иры, все это, что вокруг, бессмысленно? Но кому сказать? Люди не понимают друг друга. Никто другой не поймет ее, не поймет даже Ира, которая стала частью ее, стала почти ею. Так казалось Полине - и напрасно.
Кто-то неутомимо продолжал нажимать кнопку звонка.
Полина неглубоко вздохнула. Как было бы просто как раньше подняться, бежать, лететь, как в ту ночь год назад, найти, прижать к себе и никогда не отпускать, даже если это будет против ее воли. Но…зачем? Полина не из тех, от кого уходят, а если уходят, то больше вернуться не могут. Почему же для Иры ей так хотелось сделать исключение?
Звонить продолжали.
Полина не выдержала, и, перепугав Волка, так что он мгновенно вскочил, она из своего положения полулежа ринулась на пол и помчалась к двери. Через четыре секунды она, разгоряченная и злая, стояла перед входной дверью, смотря в глазок.
На площадке стояла высокая мужская фигура с размытым лицом от слез, облепивших глаза Полины.
- Какого черта надо? – осведомилась она.
- Мне нужна Ира, - ответили ей также вежливо.
- На часы смотрел?
- Самое время, - не унималась темная фигура.
- Сегодня прием окончен. Надо будет, завтра придешь.
Полина отошла от двери и медленно направилась прочь, не обращая никакого внимания на слова незваного гостя и последующие звонки.
- Кретин, - огрызнулась она, ни к кому не обращаясь, и подойдя к своей постели, упала на нее лицом вниз.
В дверь звонили. Это первое, что поняла Полина перед тем, как проснуться. Вторым было – Иры нет. Ее нет. Толстовка цвета темного асфальта задралась на Полине, пока она спала, а кеды, которые она так и не сняла после безумной ночной прогулки, остававшиеся на ногах во все время сна, испачкали в некоторых местах покрывало на постели, которое Полина так и не убрала. Ее короткие волнистые волосы растрепались, а темные, чуть раскосые глаза сузились от слез и сна. Она спала спокойно, сон был глубокий, но не тот, который восстанавливает силы, а бередящий, беспокойный. Звонок в дверь, был не самым удачным дополнением. Она так нужна. Еще сонная, но уже готовая на все, Полина почти в ярости вскочила с постели и подлетела к входной двери.
Она посмотрела в глазок. За дверью стояла та же ночная фигура. Полина вскипела. Она развернулась и устремилась к шкафу с посудой. Достав оттуда стакан, она направилась в ванную. Набрав из туалетного бачка, не жалея, до краев воды, она подошла к двери, и внезапно для звонившего и хотевшего уже было что-то сказать парня, распахнув ее, плеснула ему в лицо из стакана. Незнакомец почти задохнулся от неожиданности и чуть не захлебнулся от попавшей в рот воды.
- Нет ее, дошло? – крикнула Полина и хлопнула дверью. Выплеснув эмоции, она обессилела и уже спокойно, медленно направилась в ванну. Там она ополоснула лицо и уже вытирала его полотенцем, когда в дверь снова позвонили.
Полина, не спеша, подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стояла все та же фигура. Держа в руке полотенце, Полина открыла дверь.
Отступив на всякий случай в сторону, перед ней стоял все тот же знакомый незнакомец.
- На, - протянула ему полотенце Полина уже без враждебности.
Незнакомец осторожно протянул руку и быстро взял полотенце. Полина оглядела его. Довольно высокий, хорошо сложенный, с развитыми мышцами рук и ног, с темными короткими волосами, немного прикрывавшими глаза, он выглядел вполне привлекательно. Когда он убрал руки от лица, Полина увидела некрупные черты с небольшими карими глазами и приятным выражением в них, немного большим носом и не тонкими губами. В целом, его можно было назвать симпатичным молодым человеком спортивного телосложения. На нем был надет бордовый свитер с двумя белыми полосками на груди, расстегнутая черная куртка поверх него, темно-синие джинсы с “потертостями” и темно-серые кеды со светлыми шнурками. Приглядевшись к нему, Полина позже увидела еще серебряную сережку с небольшим утолщением в левом ухе. Впрочем, ей было не до его внешности.
Вытерев лицо, нежданный гость протянул полотенце Полине.
- Мне нужна Ира, - менее требовательно, чем ночью сказал он.
- Мне тоже, - пожала плечом Полина. – Ее нет.
- А когда она будет?
- Когда надо, тогда и будет. Что тебе от нее надо?- начала заводиться Полина.
- Это наше с ней дело.
- Какое, какое? – сдвинув брови и придвинув к незнакомцу ухо, словно не слышит, передразнила Полина. – Эй, как тебя? – мгновенно переменила она тон.
- Олег.
- Слушай сюда, Олег! – угрожающе выступила Полина. – Нет у вас ни-ка-ких дел, ясно? Ире есть с кем встречаться, понятно?
- Уж не с тобой ли, что ты так кипятишься? – рассмеялся Олег.
- А что не заметно? – потемнела Полина. – Ты что думаешь, Ира – миллионерша, такую квартиру снимать? Это моя квартира, а я кого угодно не пускаю к себе. У меня даже кровать одна.
- Ты что …? – усмехнулся, а потом из предосторожности замялся Олег.
- Да, Олежек, - грубо передразнила его Полина. – А что, не дошло?
- Ну, тогда Ира не по твоей части, - нагло усмехнулся он.- У нее с этим все в порядке.
Звонкая тяжелая пощечина приземлилась на щеку Олега. Его здорово пошатнуло.
- Не надо говорить так о моей девушке, - внушительно сказала Полина.
- Не будь ты девушкой…,- сказал, потирая щеку, Олег.
- А ты не стесняйся, - оборвала его Полина.
- Приглядывала бы за своей “девушкой” получше.
- Меня не волнуют твои бредни, - заявила Полина.- Иры ты не увидишь, ясно?
- А ты увидишь? – вдруг спросил Олег, все еще оставаясь на стороже.
- Не твое дело, - огрызнулась Полина.
- Почему твоя “девушка” не ночует дома?
- А наверное она с тобой кувыркается, - злобно съехидничала Полина. Ее глаза заблестели.
- Ты тоже не знаешь, где она, - догадался Олег.
- Нет, не знаю, - спокойно призналась Полина.
- Так почему бы нам не объединить усилия, не найти ее, и заодно не выяснить, кому из нас она девушка?
- Очень заманчиво, - холодно сказала Полина. – Только я, в отличие от тебя, искать ее не собираюсь.
- А что так? – спросил Олег.
- Не твоего ума дело, - отрезала Полина.
- Ну хоть мне помоги, - попросил Олег.
- И тебе помогать не буду.
С секунду они смотрели друг на друга.
- А Ира что, правда “того”? – спросил, наконец, Олег.
- Чего “того”? – впилась в него глазами Полина.
- Ну, с тобой….
Полина снова заводилась, но, внезапно сменив тон, сказала:
- А то, что ты говорил?
- Да, мы встречаемся с ней два месяца.
Полина сжала зубы. Она почувствовала, как ее мир рассыпается, как карточный домик.
- Два месяца, - повторила она.
- Да, - подтвердил Олег.
Полина хотела улыбнуться, но у нее ничего не выходило. “Два месяца”. Ее нет, и не будет.
- Извини, - почувствовав себя неудобно, сказал Олег.
- Что, извини, что, извини? – схватив его за свитер, как скороговорку повторяла она. - Какого черта ты к ней лез?!
- Так на ней же не написано, - с трудом отстраняя ее, говорил Олег.
Вдруг дверь в соседнюю квартиру открылась.
- Вы что, обалдели здесь? – яростным шепотом заговорила высунувшаяся седая голова пожилой женщины с подслеповатыми глазами. – У меня внучка спит!
Дверь закрылась, недовольно скрипя.
- Козел, - выругалась Полина.
- Где мне найти Иру? – спросил, подождав, Олег.
- …., - прошипела Полина.
- Послушай, ведь с ней могло что-то случиться…, - начал Олег.
- И она предусмотрительно забрала свои вещи, - процедила Полина.
- Может, все-таки зайдем, - предложил Олег, указывая на дверь в квартиру Полины.
- Еще чего!
В это время из-за двери показалась любопытная морда Волка. Полина схватила его за нос, так что ему пришлось повиноваться и вернуться назад.
- Она что, оставила тебе записку? Почему ты так уверена, что она сама ушла? Может, у нее какие-нибудь проблемы? – настаивал Олег.
- Ты что-то знаешь? – накинулась на него Полина.
- Может быть.
- Если знаешь, скажи.
- Если ты поможешь мне ее найти.
- Я тебе нужна, чтобы ее найти, - поняла Полина.
- Да, и не только ее.
- Хорошо, я пойду с тобой, - заявила Полина. – Мы найдем ее, а перед этим ты мне все расскажешь.
- Посмотрим, - неопределенно сказал Олег....
|
|
Оружие женщины
-1-
Максим знал этот тип женщин. Он и привлекал его и отталкивал. Но по какой-то до иронии странной причине именно такие женщины время от времени просачивались в его жизнь.
- Что, нравится? – спросил Антон и подмигнул.
- Ничего, - усмехнувшись, кивнул Максим.
- Губа не дура, - сказал Антон и сверкнул на него глазами. – Смотреть смотри, только не долго, а трогать, вообще не советую.
- Что, тебе уже крылышки пообрывали? – нагло глядя ему в глаза, сказал Максим. В этом духе они продолжили один из тех разговоров, какие он мог вспомнить сотни. Даже самому себе Максим не хотел признаваться, что ему нелегко играть свою роль.
Иногда он забывал, что он не часть этого общества и не может играть по их законам. Максиму нужно было прощупать эту компанию и найти выход на Санни. Так звали человека, которого забавляли гранаты, бомбы и множество других орудий, которые могли взрываться. Мало кто видел его лицо, но результаты его труда испытали на себе тысячи людей, большинство которых погибли. Сам себя он называл Санни, “солнечный”, и Максим был одним из тех, кто должен был устроить затмение этого солнца.
Даже в мыслях Максим редко думал о себе, как об агенте. Он знал множество примеров, когда ненужные мысли выдавали с головой. Он – любитель оружия, умеющий с ним обращаться, он – вроде телохранителя. И ничего больше.
Антон много раз всматривался в артистичное лицо брюнета, сидевшего перед ним. Он безошибочно определял людей. У него был нюх на них. Но этот парень двадцати восьми лет упорно выдерживал его взгляд, нагло с ним разговаривал и, чего он никогда никому не позволял, был почти независим от него. Антон не любил независимых людей.
Антону было около тридцати шести. У него было подтянутое, спортивное телосложение в сплаве с какой-то почти женской гибкостью. Антон был дикой кошкой, которая чувствовала малейшее движение. В его серо-стальных глазах блуждал презрительный взгляд, словно прилипший к зрачкам. Но невозможно было узнать выражение этих глаз, когда в воздухе пахло опасностью. Из расслабленного, почти аморфного, он становился энергичным, агрессивным и очень опасным. Но самым главным его качеством была независимость. Антон приложил много труда, чтобы с ним считались и спрашивали не только перед тем, как что-либо сделать, но даже перед тем, как подумать о чем-либо.
Максим не внушал ему доверия, несмотря на то, что Антон проверил его со всех сторон. Но он никому не доверял. Возможно, поэтому он дожил до своих лет. И все же Максим был для него важным человеком. Антон выделял его и знал почему. Максим напоминал его самого, а себе, если бы была возможна такая встреча, он доверял бы меньше всего.
-2-
Агент, которым гордились начальники и ставили в пример, был раскрыт. Максим чувствовал себя голым. Женщина, которая привлекла его внимание, поймала его взгляд и насмешливо смотрела на него сквозь дым своей сигареты. Ее почти черные глаза, казалось, пронзали дым и расстояние между ней и Максимом и просачивались в его мысли. Он отвернулся и порывисто вздохнул.
Можно укрыться от всех, обмануть даже себя, но Женщину провести невозможно. Конечно, незнакомка не прочитала в его голове, кто он такой, зато она узнала гораздо больше, чем хотелось Максиму.
В неровно освещенном ресторане было людно, но каждый находился как бы в своей капсуле, где не было места другим. Антон должен был познакомить Максима с важным человеком и, он знал, что именно сейчас он должен быть готов. Но он не был готов и знал это.
- Наш гость, - сказал Антон и кивнул чуть влево.
С той стороны к ним подходил худой, абсолютно лысый мужчина пятидесяти лет в черном костюме. Бледное лицо почти не имело выражения, но острый, как будто живой нос выделялся на этом лице. Нос словно шел впереди хозяина и разнюхивал обстановку. Рядом с ним шла худенькая девушка двадцати лет с черными короткими волосами и небольшими глазами. У нее была чуть усталая походка и рвавшие первое впечатление резкие движения тонких рук.
- Приятного аппетита, - сказала она и протянула руку Антону.
Он встал и по-мужски пожал ее.
- А это кто? – по-хозяйски повернулась она к Максиму и посмотрела на него в упор.
- Мой помощник, - представил его Антон.
Максим встал и протянул девушке руку. Она посмотрела на нее, протянула свою руку как будто для пожатия, а потом резко дернула Максима, так что он подался вперед. Девушка тут же взяла его под руку, как будто ничего и не делала.
- Один уже не справляешься? – спросила она Антона.
Девушка отпустила Максима, села следом за мужчиной и сердито обратилась к своему спутнику:
- Я не нашла.
Она повернулась к Максиму.
- Ты что, не носишь бумажника?
Максим вопросительно посмотрел на Антона.
- Носит, но тебе туда не добраться, - ответил Антон.
- Завели манеру, - проворчала она. - Я – Нелли. Ты?
- Максим.
- Пока неприятно познакомиться.
- Это, - сказала она, указывая на мужчину, который уверенно сидел на своем месте, как будто ожидая вступления, - Осьминог. Но для тебя - мистер Осьминог.
- Ты прекратишь? – уныло скривив губы, спросил, наконец, мужчина.
- С чего бы это? – не поворачивая головы, ответила Нелли. – Вот что, - сказала она и наклонилась к Максиму. – Видишь ту, - она ткнула пальцем в женщину, которая привлекла внимание Максима. – Иди и поклей ее.
- Поклеить? – удивившись, спросил он.
- Иди, иди, “поклей”, - кивнул Антон.
- Она должна уйти с тобой, - уточнила Нелли.
Максим встал и направился к столику незнакомки.
- Что за новости? – хрипло спросил мужчина. – Зачем я тебя взял?
- Так он говорит каждый раз, когда мы куда-нибудь идем, - снова не оборачиваясь, прокомментировала Нелли и достала сигарету.
- Что этот парень? – спросил Осьминог.
- Проверенный, - ответил Антон.
- Ты что скажешь? – мужчина как бы неохотно спросил Нелли.
- Ничего, симпатичный, - дернула плечом девушка.
Женщина за столиком поднялась и направилась к выходу. Следом за ней шел Максим.
- Я так и знала, вот шлюха, - Нелли нервно стряхнула пепел и снова затянулась...
|
|
Фуэте
-1-
Синяя птица, белый ангел, золотая рыбка – когда-то это были ее любимые образы. Ни у кого не получались они так нежно, так изысканно и невинно, как у Саши, талантливой и обаятельной балерины Блестящего балета. Ее длинные, тонкие руки и легкие ноги переплетались в едином порхающем движении танца, своей немного угловатой вышколенностью (как у многих юных балерин) уверяя, что ей под силу сделать любой пируэт. И она делала, тогда еще по-детски нескладно. То время было так недавно и так безвозвратно утрачено навсегда.
Исчезла неуклюжесть движений, ученическая манера и смущенный неровный румянец. Саши тоже уже нет. Вместо нее появилась Александра Тарасова, прима Блестящего театра. Ее щеки иногда розовеют, как прежде, но только, когда партия требует большой отдачи, но стоит ей отдышаться – и все прошло. Ее ресницы больше не прикрывают смущенно золотисто-зеленые глаза. Разве только из кокетства. Но и кокетство не детское, а женское, даже – богемное. В нем и сознание того, что она – прима, и что знает себе цену, и того, что далеко не всякий достоин увидеть эти большие чудесные глаза.
Изменилось все. Изменилось так стремительно и неожиданно, что многие смотрели и до сих пор смотрят на перемены в этой темноволосой двадцати трехлетней балерине, как на какую-то странную болезнь, которая должна скоро пройти. Но ничего не пройдет. Саша, вернее – Александра, так и останется блестящей балериной Блестящего театра. У нее будет много поклонников, которые будут заваливать ее гримерную цветами, которые будут говорить о блеске ее глаз и обжигаться кокетливым взглядом, и никто из них никогда не будет уверен, что он хоть немного ей дорог.
Все прошло. Ее смущение, ее свежие юные мечты, ее алые щеки и угловатые маленькие плечи. Все прошло. Ее любовь, ее невинность, ее молодая прекрасная жизнь. Осталось только она – Александра Тарасова, и больше – ничего.
-2-
Пусть кто-то удивится такой перемене: невнимательный или равнодушный человек. Александра Тарасова никогда не станет объяснять, что же случилось с той дивной девочкой, которую так опекали и обожали старожилы Блестящего театра. Но те, кто знали Сашу, догадывались о ее тайне. Ее, вернее – его, звали Станислав Тимулович. Он был блестящим вокалистом и уродом. Так презрительно говорили о нем многие. Но не долго. Не из-за того, что с ним случилась перемена, подобная перемене в Саше. Просто когда вокалист достигает определенного уровня, говорить о нем плохо чревато серьезными последствиями.
Но если говорить по совести, это была правда. И то, что он обладал удивительным голосом, и то, что не каждый смог бы сдержать свое удивление, а иногда – и отвращение, при первой встрече. Его рост составлял один метр пятнадцать сантиметров, а тело было не пропорциональным. Была ли то причуда природы, или ужасающее смешение генов (никто из его предков не обладал такими особенностями), но у него были обычного размера голова и шея, довольно широкая грудная клетка и маленькие, как у пятилетнего мальчика руки и ноги. В остальном он был как большинство людей на Земле. У него было довольно приятное лицо с темными волосами и бровями и карими глазами, большой нос, но пропорциональный лицу и красиво очерченные губы. Кроме певческого, он обладал талантом обаяния и исполнительским талантом. Несмотря на крошечные для пианиста руки, благодаря своей проворности и ежедневным занятиям он с легкостью играл сложнейшие сочинения и имел очень немного достойных себе соперников.
Но самым великолепным из его талантов был его удивительный голос. Диапазон его голоса был необыкновенным, но самое главное, он обладал ни с чем не сравнимой красотой: бархатный, чуть хрипловатый, сильный и необыкновенно насыщенный, сочный голос. Услышав этот голос, его обладателю можно было простить все: и физические особенности, и многочисленных женщин, и даже Сашу.
Но сама Саша, а теперь только Александра и больше никак, простить его не смогла.
Среди талантов Станислава Тимуловича был один, который компенсировал ему многое, чего по ошибке лишила природа, - он умел и любил нравиться женщинам, и существовало одно волшебное слово, которое позволило ему в этом убедиться. Гастроли. Это слово открыло ему множество новых, незнакомых мест, где бывали женщины.
Как всякий искушенный, умелый с женщинами мужчина, он не смог не обратить внимание на такое юное, светящееся молодостью и невинностью существо как Саша. Сначала он осторожно расспрашивал о ней из любопытства, потом посетил несколько представлений и попросил знакомого представить его очаровательной балерине. Станислав стал бывать там, где бывала Саша, и довольно скоро, распевая прекрасные романсы и аккомпанируя себе, бросая мягкие взгляды в ее сторону, он произвел на нее необыкновенное впечатление. Он делал все, что мог, и получил то, чего добивался: Саша принадлежала ему телом и душой. И пока Станислав упивался наслаждением от своей победы, она летела словно Синяя птица, переливаясь всеми цветами и оттенками. Ее душа трепетала и запрещала думать, предполагать и сомневаться. Если мысли, когда Станислава не было рядом, кое-как еще пытались занять свое обычное место, то при его появлении, при прикосновении этих маленьких, детских, но сильных и чутких пальцев, они разбегались в панике, не в силах противостоять ее чувству.
Для Саши время летело вихрем, но спустя несколько месяцев она стала замечать, как оно постепенно замедляется. Ее сознание отказывалось скользить как прежде, встречая непривычные взгляды, ощущая какие-то изменения, которые происходили в отношении Станислава к ней. В один день ее мир рухнул.
Однажды место проведения представления по техническим причинам было изменено. Саша узнала об этом за два дня. Она так была занята освоением новой сцены, что не подумала сказать об этом Станиславу.
Вечером она танцевала свою партию, которую отлично знала. Ближе к концу, она должна была сделать подряд двадцать фуэте. Как правило, это занимало у нее семнадцать-восемнадцать секунд. Но никогда прежде они не длились для Саши так долго. Перед тем как начать вращения она бросила случайный взгляд на одну из лож, где, как ей казалось, сидела красивая женщина с сыном. Ложа была довольно близко и машинально Саша взглядывала на нее в продолжение представления. Именно в тот момент, когда она должна была сделать первое фуэте, Саша поняла, что ошиблась. Это был не сын и совсем не ребенок. Женщина в ложе лукаво прищурилась и отвернулась. Мужчина, сидевший рядом с ней, приблизился к ней и положил свою руку на ее руку, на которую она грациозно облокачивалась. Саша не могла ошибиться: это был Станислав. Раз. Одно фуэте было сделано. Размытый кадр мелькнул снова. Два. Саша не видела никого и ничего. Лишь одно размытое пятно окружало ее. Больше не было ясности, скольжения, была лишь лужа цвета, световая грязь, и она, которой нужно было сделать еще восемнадцать фуэте. Саша вращалась. Даже если бы она захотела, она не смогла бы остановиться. Саша вращалась. Она знала каждый его жест, все его улыбки. Десять. Это не могла быть его сестра,.... Одиннадцать. …подруга или протеже. Двенадцать. Это была его любовница. Тринадцать. Там не она, Саша, а другая. Саша качнулась. Четырнадцать. “Надо сделать до конца”, - подумала Саша, и слеза скользнула с ее щеки куда-то в зал. Пятнадцать. Он с другой. Шестнадцать. “Я здесь, а он там, с другой”. Семнадцать. “Зачем?” Восемнадцать. “Зачем?” Девятнадцать. “Предательство”. Двадцать.
Зал взорвался овациями. Саше пришлось четыре раза выбегать на сцену. Она взглянула в сторону ложи, где сидела женщина и он. Они уже встали. Выходя Станислав бросил тревожный взгляд на сцену. Все кончено. Ошибки быть не может.
Это был Сашин рекорд: шестнадцать секунд.
-3-
С тех пор прошло пять лет. Станислав не раз бывал на гастролях, где они несколько раз встречались. У кого-то в гостях, в ресторане, где-нибудь еще. Александра разговаривала с ним, шутила, напоминала о давнем увлечении и немного кокетничала. Это ободрило Станислава, и он пытался приударить за ней снова. Эти попытки закончились после одного из представлений в Блестящем театре. Александра была необыкновенно хороша в этот вечер. Она задумчиво сидела перед зеркалом. Глядя в ее глаза, можно легко было угадать, что мысли ее где-то далеко и думает она совсем не о той красоте, которой наградила ее природа.
Дверь тихо открылась. Осторожными шагами вошел Станислав и прикрыл дверь. Александра осталась неподвижной. Станислав подошел ближе, в зеркало было видно, что в его руках огромный букет прекрасных темно-красных роз. Он стоял за Александрой, ожидая пока она его заметит. Но внезапно счастливый вид, который трудно было скрыть, сменился выражением удивления. На столе, справа от Александры стояла ваза, а в ней – огромный букет роз черного цвета.
- Кто же тебе мог их подарить? – спросил он, улыбнувшись. – Завистники?
Александра очнулась и, посмотрев на него в зеркало, обернулась.
- Ты пришел, - сказала она спокойно, без улыбки. – Это мне?
- Да. Эти скромные цветы в сравнении с тобой…, - улыбнулся Станислав и наклонился, чтобы поцеловать Александру. Но она взяла цветы и снова повернулась к зеркалу.
- Если мне, такой необыкновенно красивой женщине, как ты говоришь, - проговорила она, - ты даришь эти прекрасные розы, то какие цветы нужно подарить тебе?
- Мне не нужно цветов, - довольно улыбнулся Станислав. – У меня их достаточно. Самый лучший цветок для меня – это ты, - он повернул Александру к себе лицом и хотел поцеловать ее, но она резко встала и снова заговорила.
- Это несправедливо. У каждого должен быть свой цветок.
- Ну, тогда подари мне эти черные розы, - сказал немного озадаченный Станислав. – Чтобы они не портили тебе настроения.
- Ты прав, - ответила Александра. – Это твои цветы, я купила их для тебя.
- Для меня, - спросил уже другим тоном Станислав. – Зачем?
- Затем что разница между красными и черными розами невелика, как между красивыми и некрасивыми мужчинами, - глаза Александры потемнели. – Мне не к чему твои ухаживания. Когда-то я любила тебя, несмотря на внешние недостатки. Я надеялась, что их затмит твоя душа. А в тебе не оказалось ни внешней, ни внутренней красоты. Забирай все розы, мне они не нужны. Они одинаковые, бесполезные цветы. Цветы дарят от чувства, а твои чувства – одуванчики. Ярко, весело, а потом – дунул, и разлетелось все.
Станислав ушел и навсегда закрыл дверь в жизнь Александры. Она сняла грим, переоделась, вышла из театра, села в машину и поехала домой. Там, в коридоре, только что закрыв входную дверь, Александра бросила сумку на пол и заплакала как Саша. Как та Саша, которая любила жизнь и людей и искренно верила, что в охапке бордово-красных роз и есть счастье.
|
|
Свершилось. Первое произведение из книги "Я не играю" опубликовано! Как всегда, буду рада вашим комментариям.
ВСР
-1-
Во многом люди мне нравятся. К тому, что мне не нравится, относятся довольно частые ошибки в системе. Как правило, их называют эмоциями, крупные ошибки в системе имеют особое название – истерики и срывы. Я также не застрахована от сбоев в программе. Их было два плюс мелкие проблемы с комплектующими. Люди более неустойчивы, их программа слишком часто обновляется, и они не успевают проанализировать данные. Сначала, после того, как меня запустили двадцать лет назад, было сложно определить эту закономерность. Моя модель довольно старая, но пользуется до сих пор большой популярностью. Это связано с довольно частыми (но не настолько частыми, как у людей) обновлениями и центром и гордостью моей системы – ВСР (Встроенной способностью к развитию). Люди бы сказали, что я могу приобретать опыт, накапливать мудрость, делать выводы – в общем, меняться по подобию человека.
Двадцать лет назад была выпущена крупная партия биочеловека (т. е. меня). Большинство из них использовалось в науке и через некоторое время было отключено или упрощено из-за не использования значительной части данных. Тогда создатели моей модели задумались над новым способом применения биочеловека. Двести моделей были дополнены данными и задачами, и появились спутницы, биолюди, точнее биоженщины, для досуга. В японо-китайском отделе их называли гейшами. Это цель моего создания. Сейчас нас около восьмидесяти: многие устарели или пришли в негодность. Дело в том, что первые двести моделей были экспериментальными, и были использованы разные способы программирования. Не было двух похожих биоженщин. Не все были удачны. К тому же, многие начинали считать себя людьми и вести себя как они, что приводило к крупным перегрузкам и негодности в дальнейшем. Спустя год после нашего выпуска, компания, занимавшаяся нашим созданием, влилась в более крупную, так что новых партий биоженщин так и не было изготовлено. В связи с этим пришлось проявить много самостоятельности в накоплении данных. Раз в год мы обязаны проходить проверку технического состояния, или проще – техосмотр. Люди бы сказали, что это унизительно. Это так, но нас всего восемьдесят, я шестнадцатая по времени создания, и “на пенсию” не собираюсь.
Возвращаясь к программным сбоям людей, могу сказать, что велик соблазн скопировать максимально возможное количество данных, чтобы стать весьма на них похожими. В моей памяти изначально была заложена информация о психологии человека. Но делать этого не стоит. Техническое оснащение не позволяет разнообразить “эмоции”, что делает их не интересными, однообразными. Человеческие сбои могут иметь совершенно различные причины. Приведу пример одного.
Двадцать лет назад, когда я была еще новичком и меня не ценили так, как сейчас, я могла позволить себе прогуляться по улицам города. Я проходила мимо кинотеатра. Толпа людей спускалась по лестнице. Возможно, закончился очередной сеанс. Я зафиксировала импульс справа от меня. Он исходил от светловолосой девушки. Рядом с ней стоял высокий бледный молодой человек с темными, волнистыми волосами. Реакция девушки была не логична. Внешне я ничем не отличаюсь от людей. Девушка быстро подошла ко мне.
- Вы что-то хотели? – спросила я.
Девушка отшатнулась, как будто ее ударило током.
- Ты! – взвизгнула она. – Нет! – сказала она вдруг сорвавшимся голосом. – Ты умерла, умерла, нет!
Дальнейший разговор с ней не дал бы мне пригодных для использования данных. Я ушла.
Через несколько дней в Центре досуга, где я работаю, появился тот высокий, темноволосый молодой человек, с которым была девушка у кинотеатра. Он стал приходить ко мне.
Кстати, меня зовут Венера (по техническому паспорту) и Вера по-человечески.
-2-
Венерой нас называли всех, это было наше общее имя. Многие так и не меняли его. “Венера” говорила о цели нашего создания. Но первый мужчина, ставший приходить ко мне в Центр досуга, стал называть меня Верой, и мне изменили имя.
Центр досуга – очень дорогое и престижное место. Существуют многие другие, более мелкие и упрощенные по своим задачам. Их цель – оказание сексуальных услуг. Услуги нашего Центра более разнообразны. В мои задачи входит сделать жизнь мужчины на тот момент, который он находится у меня, интересной, разнообразной и насыщенной. Я могу спеть и танцевать практически все, что было придумано человеком; я разбираюсь в искусстве и науке; профессионально делаю массаж и другие расслабляющие процедуры и кое-что еще. Главное мое достоинство в том, что я могу разговаривать на любую тему, интересную мужчине, и даю своим посетителям все, что им необходимо для полного счастья. У меня много посетителей.
Новый гость заметно выделялся. Я узнала, что у него был долгий неприятный разговор с администратором. Говорили даже, что он кричал. Но, видимо, вышло так, как он хотел.
Когда он пришел в первый раз (первый раз всегда вступительная беседа, чтобы понять психическое состояние человека), он выглядел более бледным, чем тогда у кинотеатра. Налицо был сбой в программе. Он мало говорил, чаще – отвечал, в основном говорила я.
После этого он не приходил неделю, а затем пришел и стал ходить каждые два дня к неудовольствию администратора.
Всего у меня восемнадцать посетителей. Их визиты длятся строго определенное время. Они могут проходить в Центре или в выбранном посетителем месте. Сначала мой новый посетитель (он назвал себя Антоном) приходил в Центр. Он стал говорить с каждым разом все больше, и со временем моя роль свелась к тому, чтобы слушать. Антон оказался очень гордым и тщеславным молодым человеком. Он много знал, много думал и был интеллектуалом. Часто я слышала очень резкие оценки других. Иногда он откровенно сплетничал. Антон был живым, подвижным (поэтому ему скоро надоело постоянно быть в помещении).
По его желанию, мы стали проводить время в парках днем и ходить в ресторан вечером. Он снова много говорил, но говорил как будто не мне, как будто с кем-то спорил. С его первого визита я поняла, что он заинтересован лично во мне. Та встреча у кинотеатра играла здесь большую роль. Антон был похож на влюбленного.
Самолюбование развито во мне лишь отчасти, поэтому этот вывод скорее приводил к “недоумению”, чем льстил мне. Антон был похож на самодостаточного и, если хотите, одинокого человека. Вряд ли бы он пришел в Центр досуга при других обстоятельствах. Скорее всего, у него была серьезная причина.
-3-
Антон говорит, его не могут понять. Поэтому он пришел ко мне.
Он часто повторяет:
- Забыться вечной иллюзией, полусном, дремотой, жить и растворяться в нереальном – только так можно мириться с реальностью. Жизнь в сущности однообразна и скучна, а жалкие попытки насытить ее эмоциями и событиями – нежелание человека признать, что он не знает, что ему делать с собой и своим полубожественным копошением под названием существование”.
Антон не любит людей. Они его не понимают. Поэтому он пришел ко мне. Машине. Системные ошибки и нелогичность системы – вот, что для меня человек. Подобные Антону люди, не понимают его, и он пришел ко мне. Но как я, компьютер (если упростить), могу помочь ему, понять его?
Антон приходит ко мне через день. Он ничего не требует, только много говорит, не глядя на меня, а замолкая, смотрит в упор странным, туманным взглядом. Он приходит уже в течение месяца, но ни одного намека на физические отношения. В конечном счете почти все мои посетители приходят к этому. Исключение двое. Один дипломат, с женой и детьми. Он не хочет изменять жене, но легко увлекается. В течение нескольких лет я через несколько визитов меняю модель поведения и частично внешность, так что психологически у него создается впечатление, что он периодически меняет партнерш. Другой – ученый. Я нужна ему для озвучивания его мыслей и беседы, в которой он может рассмотреть все слабые места своих теорий. Он очень подозрительный, и не хочет делиться своими соображениями с коллегами.
Остальные посетители находятся со мной в более, чем близких отношениях. Несколько из них предлагали мне стать их любовницей (естественно, забыв других клиентов), но это не входит в мою программу. Ни раз мне делали предложение, но мне эта область не понятна, дополнительные данные по этой теме слишком обширны. Нужно было бы вносить серьезные изменения в систему. Одна из моих коллег сказала, что люди бы это назвали “нежеланием взять на себя ответственность”. Эти данные так и остались не проверенными. Понятие ответственности не включено в мои задачи.
Антон ведет себя иначе. В Центре он, в основном, говорит. Если мы отправляемся в ресторан или в парк, он больше наблюдает за мной, всегда внимательно и с таким блеском в глазах, как будто он очень рад или сейчас заплачет. В последний раз он был особенно притихшим.
Солнце то появлялось, то исчезало в этот день. Когда оно очередной раз выглянуло из-за сиренево-белых облаков, Антон вдруг остановился.
- Ты чувствуешь тепло кожей лица, если у тебя это так называется? – спросил он, как обычно не глядя на меня.
- Конечно, для этого есть специальные микрочипы.
- А что ты сейчас чувствуешь? – он протянул руку и взял меня за шею.
- Тепло, легкое нажатие. Легкую дрожь. Скорее всего, учащенный пульс.
Антон убрал руку и отвернулся.
- Пять лет назад умерла женщина, которую я любил, - сказал он холодно, почти с раздражением. – Ее лицо и манера поведения были скопированы для биоробота с ВСР – таких, как ты. Девушка, которую ты видела у кинотеатра, ее сестра. Она и я не знали об этом. Ты бала сделана без нашего ведома. Я прожил с ней, той, которую любил, пять лет и тридцать пять дней. Если точнее: пять лет, тридцать пять дней, четырнадцать часов, двадцать две минуты. С тобой провел столько же минус пять лет. Ты – не она, и нет смысла видеть тебя снова, - он запнулся. – Я так и не смог ее разлюбить…, - Антон сделал большой вдох, не переводя на меня взгляд. – Она умерла и оставила меня одного, бросила меня. Единственное, что я могу сделать, чтобы как-то примириться с тем, что я живу, - это сейчас, на двадцать третьей минуты оставить тебя, как она оставила меня. Я не прощаюсь, - на секунду он замолчал. – Она не прощалась со мной.
Он не посмотрел на меня. Антон повернулся и пошел по дорожке парка дальше. Я простояла, глядя в сторону, которую он ушел, до вечера. Кожа лица около глаз была сухой. Слезы моей программой не предусмотрены.
Это был третий сбой системы за время моего существования.
|
|
Вот и осталось представить вам последнее произведение из книи "Рай не нужен" - пьесу "Любите ли вы театр так, как люблю его я". Чтож заканчивается одна книга, начинается другая...
Любите ли вы театр так, как люблю его я?
Действующие лица
Г а л и н а.
Л а р и с а.
Д е в у ш к а.
1 – й п а р е н ь.
2 – й п а р е н ь.
Н и к и т а.
В а с и л и с а.
С у д ь я.
З р и т е л и, с т у д е н т ы - а к т е р ы, Н е с б ы в ш и е с я н а д е ж д ы.
Действие происходит в квартире Галины, в театральном институте и в театре.
Действие первое
Сцена 1
Дорого и модно обставленная квартира. Кухня. В глубине сцены и справа – двери. Первая - ведет к входу. Вторая – вглубь квартиры. Темно. Глухо звучат голоса. Слышно легкий звон ключей. Звук поворачивающегося замка, хохот. Открывается дверь. Уже четко слышно два женских голоса.
Первый голос. Сейчас все увидишь…. Ставь вот сюда….
Второй голос. Слушай! Как у тебя здорово!
Первый голос. Давай-давай, раздевайся. Еще успеешь полюбоваться. Давайте вашу шубку…. Тапочки там внизу. Проходи на кухню.
В коридоре светло, но на кухне света нет. Лариса, с пакетом с продуктами в руках, появляется в видимом для зрителя коридоре и входит на кухню. Худощавая, бледная, с кудрявыми, рыжими волосами до плеч, не очень симпатичная, но живая и обаятельная. 25 лет.
Осматривается в поисках включателя. Находит, зажигается свет. Прямо перед зрителем, справа, овальный, причудливый обеденный стол. Чуть в глубине, у стены справа, холодильник. Слева у стены – кухонная стенка с всевозможной встроенной бытовой техникой. Все очень модно и стильно.
Лариса. Ну, не фига себе! Ну, ты устроилась!
Лариса, не выпуская пакет из рук, тщательно все осматривает, открывает все двери, все трогает, нюхает и, если можно, пробует. Появляется Галина. Среднего роста, ниже Ларисы, очень стройная и загорелая, с длинными волосами, собранными сзади. Очень ухоженная и стильная. 25 лет. Тоже входит с пакетом.
Галина (улыбаясь). Я смотрю, ты уже освоилась.
Ставит пакет на кухонную стойку. Подходит к Ларисе.
Галина (забирая у нее пакет). Извините, что мешаю вашей нежной дружбе….
Лариса (отвлекаясь от своего занятия). Давай помогу.
Лариса энергично и хозяйственно, напоминая домовитую мышь, разбирает пакеты, постоянно спрашивает: “Это куда? А это?” Галина говорит: “В холодильник”, “в шкаф”, “на стол” или убирает сама. Наконец Лариса садится, а Галина идет к бару за мартини.
Лариса (подходя к окну во всю стену, прямо на край сцены к центру). А нас видно?
Галина (возвращаясь с мартини). Нет, мы видим, а нас нет.
Лариса. А у тебя есть…этот, ну, как его? Ну, чтобы подсматривать?
Галина. Телескоп?
Лариса. Ну, да.
Галина. Давай садись. Ты же мне всю дорогу говорила, что хочешь есть.
Лариса. А я и сейчас хочу. Я вообще всегда хочу есть.
Галина (улыбаясь). И как в тебя вмещается?
Лариса. Ну, сейчас уже не так, как в школе.
Галина. Неужели ты сидела на диете?!
Лариса (самодовольно улыбаясь). Ну, нет!
Галина. Тогда, давай, подруга, за то, чтобы нам с тобой никогда не пришлось сидеть на диете!
Лариса. И плакать из-за мужчин. Потому что все мужики – гады!
Чокаются. Затемнение.
Сцена 2.
Тихо играет радио. Девушки сидят за столом, не громко разговаривая. На столе стоит уже начатый торт и много разной еды. Поздний вечер.
Лариса. А я думала, ты как Крутой.
Галина (улыбаясь). Можно и как Крутой. У меня есть хорошие знакомые из мира шоу-бизнеса. Но мне это не подходит. Как-то уж слишком все грустно. Хотя один мой знакомый периодически пытается меня привлечь.
Лариса. Симпатичный?
Галина. Лара!
Лариса. А что?
Галина. Симпатичный, только мне такие не нравятся.
Лариса. Значит, познакомишь?
Галина. Вот будешь себя хорошо вести, обязательно.
Лариса. А что? Я себя хорошо веду. А как его зовут?
Затемнение.
Сцена 3.
Галина раскладывает мороженое.
Лариса. Не, ну, Галь, я уже не могу.
Галина. А я не тебе. Я буду из двух есть. Просто рядом с тобой поставлю. Если захочешь, угощайся, а нет – сама съем.
Лариса. Вот лиса.
Галина. Такая же рыжая, как ты?
Лариса. Такая же упертая.
Галина. В наше нелегкое время продюсер без упертости никуда.
Лариса. Слушай, а ты же на актерском, мне говорила, училась. Передумала?
Галина. Нет.
Лариса. Так ты доучилась?
Галина. Нет. Ушла после первого курса.
Лариса. А почему?
Галина (грустно улыбаясь). Хотела учиться в “приличном” ВУЗе. Вот и училась…, только не на том факультете.
Лариса. Не скучаешь?
Галина. Ты просто в яблочко. Очень скучаю. Ты бы знала….
Лариса. Так ты же теперь крутая вумен. Можешь сама себя снимать.
Галина. Знаешь, почему я ушла? Не хотела быть недоделанной актрисой. Я хотела, чтобы у меня была хорошая школа. Это же всегда видно, когда у актера есть школа и когда ее нет. Я не хочу смотреть фильм, в котором снялась, и стыдиться за себя. Понимаешь, для меня это очень важно.
Лариса. А сейчас пойти учиться не хочешь?
Галина (внезапно очень меняется). Лариса, миленькая, я уже не знаю, чего хочу. Если бы ты знала, как я устала. Тебе будет трудно понять. Я тебя очень люблю, не обижайся. Понимаешь, я очень, очень устала. От этих мыслей, от студентов- актеров, которых вижу, когда прихожу в свой институт (а мне приходиться там часто появляться); от актеров, которых вижу в театре, с которыми встречаюсь каждый божий день…. Мне все напоминает о том, кем я могла стать, а уйти не могу, становится еще хуже…. Я уже не могу об этом говорить и не говорить тоже не могу. Я очень хотела стать актрисой. И, скорее всего, хочу сейчас. Но я измучилась и хочу немного покоя…. Извини, но эта больная для меня тема. Я становлюсь, как помешанная. Я не знаю, что мне делать. Мне очень-очень плохо, как будто меня долго мучили, где-то держали, и я хочу покоя. А какого покоя – черт его разберет.
Затемнение.
Действие второе
Сцена 1
Раннее утро. Коридор в театральном институте. Девушка, похожая на Галину, стоит у одного из шкафчиков, которые занимают все пространство стены, размещаясь друг под другом. Девушка что-то перекладывает, наводя в нем порядок. Приходит 1-й парень.
Девушка. Привет!
1-й парень. Привет! Галь, а ты что сейчас делаешь?
Появляется 2-й парень. Здоровается только с 1-м парнем и идет к своему шкафчику, достает лосины, начинает переодеваться.
Девушка. Навожу порядок в своей свалке. А что?
1-й парень. Есть отрывок. Ты как?
Девушка. Я – “за”. Пять минут - и я готова.
2-й парень (одеваясь, 1-ому парню). Ты отрывок лучше кому-нибудь другому предложи.
1-й парень. Почему?
2-й парень. Так она же не наша. Она - продюсер.
1-й парень (Девушке). Ты – продюсер?
Девушка. Да.
1-й парень. Нет уж, извини. Я делаю отрывки только с актерами. (Подходит ко 2-ому парню). Хорошо, что ты мне сказал.
2-й парень. Нас не проведешь.
1-й парень идет к своему шкафчику. 2-й продолжает переодеваться.
Затемнение.
Сцена 2
Театр. Антракт. Буфет. Галина стоит в очереди. Перед ней через человека стоит Василиса, актриса 26 лет, с длинными кудрявыми волосами, немного выше Галины, смуглая, с зеленой сумочкой и в зеленых туфлях. Галина узнает ее. Видно, что она не хочет, чтобы ее видели.
Слева - лестница, по ней поднимается Никита, симпатичный парень 27 лет, выглядит довольным и свежим, блондин спортивного телосложения. Он замечает Галину и окликает ее. Василиса видит Галину. Первой подходит к Галине, затем - Никита.
Василиса. Привет, Галюнчик! Как ты?
Галина. Привет. Привет, Никита! Вы какими судьбами?
Никита. Да вот, пришли посмотреть на плоды твоих трудов….
Василиса. Никит, ты постой здесь, возьми…. Галь, ты чего хочешь?.. Кстати, тебя должны же в первую очередь обслуживать!
Галина. Не должны. Я этим не злоупотребляю.
Василиса. Зря. Что ты будешь?
Галина. Сок и какой-нибудь бутерброд….
Василиса. Запомнил? А мне грейпфрутовый сок…грейпфрутовый, не перепутай,…и шоколадку “Бабаевский” с миндалем. Понял?
Никита. Ты же на диете.
Василиса (недовольно). Ты опять? И давай побыстрее, скоро антракт закончится.
Никита. Давай деньги.
Василиса. Даже в буфет с тобой не сходишь.
Никита. А зачем ты поперлась в буфет? Здесь все дорогущее.
Василиса. Все. Иди отсюда, нам поговорить надо.
Никита (уходит, передразнивая). Иди отсюда, нам поговорить надо.
Василиса (улыбаясь, Никите). Шут гороховый! (Галине) Ну, пойдем.
Подходят к свободному столику.
Василиса. Так ты, значит, сейчас здесь?
Галина. Да.
Василиса. А я сейчас в Театре Солнца с этим шутом. Ну, я-то там не надолго. Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
Галина. Даже если будешь пытать, не скажу.
Василиса. Ну, хоть намекни.
Галина. Ни за что. Так ты, значит, в Театре Солнца….
Василиса. Да, пока…. Слушай, а может, ты мне по старой дружбе поможешь. Ты же теперь – известная личность, связей много.
Галина. Василис, это довольно сложно….
Василиса. А ты постарайся, ты же девочка умная.
Галина. Я-то девочка умная. Но я и те люди, с которыми я работаю, - не Никита, “подай, принеси, пошел вон”. Таких, как ты, много. Ну, я, конечно, попробую, но ничего обещать не могу.
Василиса. Спасибо тебе. Ты, если что, звони. Запиши мой телефон.
Галина. Номер у меня сохранился.
Василиса. Да он уже сто раз поменялся.
Галина. Я позвоню тебе на домашний.
Василиса. Да меня дома не бывает! Запиши, не ленись.
Звонок.
Галина. Вот что. У тебя мой мобильник есть? Он не изменился. Через недельки две звони. Ладно, я побежала. Меня уже подруга в зале заждалась.
Василиса (недовольно). Подожди, Никита идет.
Появляется Никита с подносом.
Галина (забирая бутерброд и сок). Спасибо, Никит.
Никита. Всегда пожалуйста. Как у тебя жизнь?
Второй звонок.
Галина (уходя). Все отлично. Звони, если что, поболтаем. Я спешу, извини.
Василиса (пробуя сок). Я же просила грейпфрутовый.
Никита. Я так и сказал. Она, наверно, перепутала.
Василиса. С тобой все не слава Богу!
Затемнение.
Сцена 3
По середине сцены стоит Галина, она вся в черном. Слева и справа, лицом к зрителю, сидят люди. Тусклый прожектор только на Галину. Остальные пока в тени.
Голос Судьи (из зрительского зала сверху). Процесс об измене актерской профессии считаю открытым. Всем встать.
Все встают.
Судья. Прошу садиться.
Все садятся.
Судья. Обвиняемая суд предоставил Вам защитника. Вы настаиваете на самозащите?
Галина. Да. Я буду защищать себя сама.
Судья. Как пожелаете. Обвинение, начинайте.
Встает Никита.
Никита. Спасибо, Ваша честь.
Галина. Я протестую.
Судья (удивленно). С чего это?
Галина. Неуважение к чувствам обвиняемой.
Судья. Объяснитесь.
Галина. Я люблю Никиту, но не уважаю его.
Никита. Протестую, Ваша честь. (Самодовольно) Для любви основание есть: внешность, хотя бы; для неуважения нет.
Судья. Защита, что скажите?
Галина. Основание есть. Он – не мужчина, а тряпка. Мы виделись недавно в театре. На него было тошно смотреть.
Ободрение в зале. Встает Василиса, кричит: “С тобой все не слава Богу!”, плачет.
Судья (Никите). Вы – позор для мужчины. Стыдитесь. Отправляйтесь к присяжным.
Никита уходит.
Судья (Галине). Кого вы предлагаете в качестве Обвинения?
Галина. Никого.
Судья (сердито). Защита, я вас правильно понял?!
Галина. Ваша честь, позвольте речь. Пусть все решат присяжные.
Судья. Хорошо. Начинайте.
Галина (подойдя к Никите). Давай потанцуем. В последний раз.
Василиса. Он никуда не пойдет. Он должен мне принести грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский” с миндалем!
Судья. Гражданка, успокойтесь. Я вам сам принесу сок и шоколадку.
Василиса. Только не перепутайте: грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский” с миндалем! Только давайте побыстрее.
Судья. Я вам потом принесу. А пока, если не успокоитесь, принесу свой молоточек и ударю по вашей макушке.
Василиса (недовольно). А она с миндалем?
Судья (грозно). Хотите проверить?
Василиса. Нет, все, сижу тихо.
Судья (Галине). Продолжайте.
Галина и Никита выходят на середину сцены.
Галина. Раньше я жила вот так. (Танцуют вальс). А хотела…. (Танцуют танго). Потом я стала учиться на актрису. Мне говорили: “В тебе должно быть столько” (Стоя лицом друг к другу, делают сальто назад). А во мне было…. (Прыгают через друг друга). Спасибо, Никита (целует Никиту, он садится на свое место). И я ушла. Но разве это трусость. Я не хотела быть мусором на сцене, не хотела стыдиться себя. Для меня преступление – быть ничтожным в том, что ты любишь больше всего на свете. Это была моя мечта, и мне хватило сил попробовать. Разве не преступление, если человек даже не пробует прикоснуться к своей мечте? Я - не Фаина Раневская! Я – это всего лишь я. Я сделала, что могла. Кто может, пусть сделает лучше. Зачем вы меня мучаете?.. Моя любовь к театру – вот мое наказание!
Затемнение.
Действие третье
Сцена 1
Галина неподвижно сидит на диване в глубине сцены, чуть слева. Справа и слева выходят студенты-актеры в черных футболках и лосинах. 1-я группа студентов произносит в разном темпе скороговорки: “Бык тупогуб, тупогубенький бычок, у быка бела губа была тупа” и “На мели мы налима лениво ловили, для меня вы ловили леня, о любви не меня ли вы мило молили и в туманы Лимана манили меня?” Затем 2-я группа (девушки в черных купальниках и юбочках, мальчики также, как в первой группе): танцуют полонез, потом народные танцы. 3-я группа (черный верх, черный низ): акробатические номера. 4-я группа: пение. 5-я группа: драматические сценки.
Они покрывают все пространство сцены. На сцене ужасный шум. Рой. Вдруг все замирают. Затем молча, медленно отступают влево и вправо, образуя довольно узкий коридор, через который Галина проходит почти к самому краю сцены. По пути она ошарашено всматривается в лицо каждого. Вдруг она упирается в невидимое стекло на самом краю сцены по центру. Через него она в ужасе оглядывает зрительный зал, задерживаясь на каждом зрителе. Она словно узнает их. Это ее Несбывшиеся надежды. Она взрывается чудовищным, не человеческим ревом и медленно сползает по стеклу.
Галина (звонким шепотом зрителям). Простите меня,…, простите меня, ради Бога,…я
не смогла.
Галина сжимается в маленький комочек и замирает. Голос судьи сверху: “Оправдана!”. Удар молоточка. Скороговорки, пение, танцы и акробатика возобновляются. Два студента поднимают Галину и укладывают на диван в том же положении. Одна студентка приносит белоснежно-белое покрывало. Все ухватываются за него слева и справа и, проходя
мимо дивана, опускают его на Галину. Пение и скороговорки продолжаются.
Появляется Никита. Он трясет Галину. Внезапно пение и говор смолкают, как будто их кто-то “стер”. Галина просыпается.
Никита. Галюш, ты чего заснула, что ли? Давай вставай, час остался.
Галина (усаживаясь на диване). До чего?
Никита. Ну, ты, мать, даешь! До спектакля. (Приглядываясь.) Ты чего такая перепуганная? Кошмар приснился?
Галина. Ага. Что я – продюсер.
Никита. Продюсер? Это разве кошмар? (Улыбаясь.) Вот мне уже десять лет снится, что я – актер. Надо было слушать маму, идти себе спокойно в юристы и жить, припеваючи. А продюсеру, так вообще, рай.
Галина. Вот уж не скажи. (Хитро глядя на него). Вот принесешь грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский”, расскажу.
Никита. Грейпфрутовый сок? Ты же его терпеть не можешь!
Галина. Знаешь, у актрис свои причуды.
Затемнение.
|
|
Здравствуйте, уважаемые читатели!
Наконец, у меня выдалось немного свободного времени, чтобы порадовать вас новым произведением. Даже немного непривычно, что не нужно куда-то бежать. По этому поводу предлагаю познакомить вас с еще одним видом моего литературного творчества - пьесами. Я начала писать пьесы как-то неожиданно для себя самой. Как и большинство рассказов, они не большие по объему, так называемые "одноактные пьесы". Первая пьеса, с которой я хочу вас познакомить называется "Наваждение".
Напоминаю вам, что уже совсем скоро я начну знакомить вас с произведениями из второй книги, которая пока имеет черновое название "Книга вторая. Я не играю". Если вы хотите поучаствовать в выборе названия для моей второй книги, заходите в группу (электорнный адрес указан в разделе ссылок) на сайте vkontakte.ru.
Н а в а ж д е н и е,
Легкий бриз в трех действиях
Действующие лица
Марк.
Володя.
Жанна.
Георгий.
Девушка.
Парень.
С т у д е н т ы и п р о х о ж и е
Действие происходит в московском театральном институте и у Дома Актера на Старом Арбате
Действие первое
Сцена 1
На сцене полумрак, не свет, а мистически-мягкое свечение, сияние темноты. Выходят три девушки с прозрачными платками из легкой ткани синего, сиреневого и красного цвета. Платки полностью скрывают их. Одежда девушек не видна, свет выхватывает лишь платки и их переливы. То ли танцуя для себя под негромкую, идущую как будто отовсюду, обволакивающую музыку, то ли зачаровывая зрителя, они начинают двигаться. Платки в их руках подобны волнам моря, сначала спокойного, потом - стихийного. Распаляясь, волны становятся все выше и выше. Поднимаются в последний раз и, опускаются, покрывая фигуру одной из девушек на мгновение. Внезапно платки падают, оказывается, там никого нет. Свет гаснет.
Ранее плохо видимое из-за полумрака, показывается здание театрального института. Середина сентября. У входа стоят Парень и Девушка, студенты теперь уже третьего курса. По переулку, в котором находится институт, ходят самые разнообразные экземпляры, несколько скамеек заняты студентами и прохожими, некоторые разговаривают по телефону. Начало дня. Светит солнце. Еще свежо, но чувствуется приближение жары. Из института выходит Володя, симпатичный парень 20 лет. Через некоторое время за ним выходит
Марк.
Появляется машина, Володя стоит, пока она проезжает.
Володя (подходя к Парню и Девушке) Паш, сигареты есть?
Парень. Не-а, у самого нет.
Володя. Хреново, так сказать.
Выходит Марк, красивый, подвижный, с энергичной походкой, лет 19. Среди девушек на улице заметное оживление. Подходит, улыбаясь, здоровается на ходу со знакомыми. Немного щурится от солнца.
Марк (к Володе). Что, не клюет?
Володя. Нет, хоть курить бросай.
Марк. Ну, уж нет. Должен же у меня быть хоть один недостаток. Пойду с театроведами поздороваюсь. (Уходит).
Парень. Хорошо дружить с театроведами.
Девушка. А ты улыбайся как Марк – подружишься.
Марк возвращается. В это же время на стоянку рядом подъезжает роскошная спортивная машина. Из нее появляются Георгий, мужчина 45 лет, выглядит моложе, деловой, подтянутый. Он помогает Жанне, выйти из машины. Жанна - очень красивая девушка 18 лет, свежая, жизнерадостная, женственная в топике и легкой юбке, видная, не вульгарная, всего в меру.
Марк (Володе, протягивая сигарету). Держи, друг. А ты говоришь бросать.
Володя (в реверансе). Мерси.
Марк. Не мне, а той девушке с хитрыми глазами.
Володя. Мне не разглядеть, я далековато.
Марк. Вот, справа, рядом с Серегой, загорелая такая.
Девушка (парню). Я этим летом в Италии две недели была. Так загорела.
Марк. Даша, ты же вне конкуренции.
Девушка. Знаю я тебя.
Марк. А я тебя нет. Ты для меня до сих пор загадка.
Девушка. Учитесь, ребята, как покорять женские сердца.
Парень (не открывая глаз от Жанны). Учись, как покорять мужские.
Георгий и Жанна проходят мимо ребят. Георгий открывает дверь в институт перед Жанной и, не глядя ни на кого, исчезает в дверях вслед за Жанной. Затемнение.
Сцена 2
Та же музыка. Марк идет один по темной улице, на которой светит только один фонарь. Мимо него ходят девушки в одежде Жанны. Они стараются обратить на себя его внимание, улыбаются ему, но он ищет Жанну. Девушки расстраиваются. Появляется Жанна. Марк подбегает к ней, называет по имени. Музыка прекращается. Девушка оборачивается и говорит, что он обознался. Это не Жанна.
Начало октября. День. Коридор в театральном институте. В глубине сцены, прямо пред зрителями, две двери. Та, что слева, закрыта. Володя и Марк стоят невдалеке от правой двери. Через нее входят и выходят студенты. Окончился показ отрывков первого курса. В коридоре еще несколько студентов, они обсуждают показ.
Володя. Слушай, не могу поверить, ты уже две недели сходишь с ума, сегодня притащил меня за час до показа и до сих пор не познакомился с ней. Может, тебя подменили?
Марк. Может, и подменили, только говори потише.
Володя. Ромео, ты, может, ослеп, но другие-то - нет. Ты думаешь, никто не замечает, что ты немного не в себе?
Марк (растерянно). Что?
Володя. Прием, это альфа, омега, как меня слышите? Парень, ты где?
Марк (показывая на дверь справа). Я еще там. Ты ее видел!? У нее самый сильный отрывок. Парень, конечно, так себе. А она просто умница! У нас так не каждый сыграет.
Володя. Я не спорю, только нашим об этом не говори.
Появляется Жанна и заходит в правую дверь. Володя замечает ее.
Володя. А вот ей можно, она только что зашла в зал. Удачи, Ромео! (Уходит.)
Выходит Жанна. У нее в руках тарелки и цветы.
Марк. Привет! Давай помогу.
Жанна. Спасибо. Я сама.
Марк. Ты уже сегодня поработала. Отдыхай. (Берет у нее тарелки, оставляя цветы). А это, девушка, вам. Меня зовут Марк.
Жанна. Жанна.
Марк. Ты здорово сыграла сегодня. Я не думал, что так можно на первом курсе. Ты где-то раньше училась?
Жанна. Нет. Спасибо. А ты на каком курсе?
Марк. На третьем.
Жанна. Спектакли уже готовите?
Марк. А как же! Еще на втором “Утиную охоту” Вампилова сделали. В эту среду будет. Придешь?
Жанна. Может быть.
Затемнение.
Сцена 3
Почти ночь. Улица, на которой светит один фонарь. Справа подъезд дома. Появляются Марк и Жанна.
Жанна (глядя на дом). Вот и мой дом.
Марк. Симпатичненький.
Жанна. Мне тоже нравится.
Марк. Мы с тобой загулялись. Родители ругаться не будут? Твой папа показался мне серьезным.
Жанна. Папа? А где ты его видел?
Марк. У института. Ты приезжала с ним.
Жанна. Это был Георгий. Он мне не отец.
Марк. Дядя?
Жанна. Нет, не дядя. Он мне не родственник и не знакомый родителей. Он, если можно так сказать, мой парень. Спасибо, что проводил.
Затемнение.
Действие второе
Сцена 1
На сцене темно. Через мгновение тьма превращается в полумрак. На сцене стоят две черные фигуры – это Марк и Жанна.
- Привет, давай помогу! Меня зовут Марк.
- Спасибо, мне поможет Георгий, он мне не отец и не родственник. Он, если можно так сказать, мой парень. Спасибо, что проводил. Спасибо, что проводил, что проводил. Спасибо.
Конец октября. День. Дом Актера на Старом Арбате. Через некоторое время начнется показ капустников первых курсов театральных институтов. У входа стоят Володя и Марк. К ним подходит Девушка. У входа толпятся студенты, их количество увеличивается.
Девушка. Привет, ребята! Я не опоздала?
Володя. Нет, еще минут двадцать.
Девушка. Вы знаете, какой капустник у нашего первого курса?
Володя. Еще нет.
Девушка (Марку). Ты о чем задумался?
Марк. Так, о жизни.
Девушка. Не рано вы?
Володя. Да не пил он еще. Так, хандрит немного.
Девушка. Тогда, может, пора? (Уходит).
Володя. Может, правда? Ты как не живой. Ты чего?
Марк. Помнишь, мы видели с ней мужика на крутой машине?
Володя. Помню.
Марк. Это ее бой-френд.
Володя. Кто?
Марк. Парень, если так можно выразиться.
Володя. Он же ей в отцы годится.
Марк. Она мне сама сказала.
Володя (после паузы). Пошли.
Марк. Куда?
Володя. В буфет.
Затемнение.
Сцена 2
Дом Актера на Старом Арбате. Поздний вечер. Из дверей выходят Жанна и несколько студентов. Они ждут остальных. За ними почти выскакивает Марк. Он немного пьян, но по мере разговора все больше трезвеет. Подходит к Жанне.
Марк. Поговорим?
Жанна (внимательно глядя на него). Сейчас?
Марк. Да.
Отходят в сторону.
Жанна. Ты пьян?
Марк. В меру. (После паузы). Ты его любишь?
Жанна. Кого?
Марк. Ты знаешь.
Жанна. Я не буду говорить об этом.
Марк. А о чем будешь?
Жанна. Учитывая твое состояние, ни о чем.
Марк. Совсем?
Жанна. Чего ты хочешь?
Марк. Ответа.
Жанна (после долгой паузы). Нет.
Марк. Не любишь?
Жанна (глухо). Не люблю.
Марк. Будь со мной.
Жанна. Нет.
Марк. Почему?
Жанна. Потому что я с ним.
Марк. Ты его не любишь.
Жанна. Ну и что?!
Пауза. Студенты оборачиваются на них. Они отходят не оборачиваясь.
Марк. Для тебя это не важно.
Жанна. Важно.
Пауза.
Марк. Ты была с ним?
Жанна. Что?!
Марк. Ты была с ним?
Жанна (после паузы). Нет. Еще нет.
Марк. Зачем?
Жанна (тихо). Я хочу быть актрисой…
Марк (подходит к ней, берет за плечи, она немного упирается, но не вырывается). Жанна, послушай меня, это того не стоит…
Жанна (вырываясь). Стоит.
Марк. Не стоит.
Жанна. Сколько тебе лет?
Марк. Девятнадцать.
Жанна. Ты сразу поступил?
Марк. Да.
Жанна. Год назад, когда я была в десятом классе, я поступала сюда. Не поступила. Я видела людей, которым была по двадцать три и по двадцать четыре, это был их последний шанс, и их не брали. Я видела, как они рыдали. Это был смысл их жизни. Они были молодыми для жизни, но уже старыми для сцены, они не кому не были нужны. Ведь всегда придут молодые. Я не хочу быть среди них.
Марк. Да мне повезло. Но есть куча людей, которые поступали на второй, третий, четвертый раз…
Жанна. И куча еще больше тех, кто не поступил…
Марк. Да к черту эту сцену, если таким способом! Зачем все это? Кому это нужно?
Что, решила пойти легкой дорожкой? Полегче? А те люди, которые каждый год приходят и поступают, борются за себя? Как насчет них, им ты это же посоветуешь?! Тебе семнадцать, только семнадцать! Ты красива, талантлива! Что ты творишь?! Ты просто дура, вот ты кто!!! И лентяйка к тому же!
Жанна. Вот спасибо!
Марк. Пожалуйста!!
Жанна. Высказался?
Марк. Да, не смею задерживать. (Уходит).
Жанна. Постой!..
Затемнение.
Действие третье
Сцена 1
Театральный институт. Марк, Володя, Девушка, Парень и другие студенты стоят у входа. Несколько скамеек занято прохожими и студентами. По переулку ходят самые разные экземпляры. День. Солнечно. Выходит Жанна. Она еле жива.
Марк (взволнованно). Ты как? Тебя срезали?
Жанна (после долгой паузы). Нет. Они сказали, что я им еще в том году понравилась, только они решили, что я еще не доросла, так что это ничего не меняет.… Понимаешь, я им понравилась, я сама…
Затемнение.
|
|
Вот и последний рассказ из книги "Рай не нужен". "Третий вопрос".
Теперь (в том числе и по техническим причинам) активно работает группа, посвященная моему творчеству, на сайте vkontakte.ru ("Эллис. Я не играю"). Также Вы можете найти на нее ссылку в разделе "Ссылки". В этой группе Вы сможете найти дополнительные материалы. К сожалению, по техническим причинам, некоторый материал будет появляется там быстрее, чем на сайте. Однако я буду стараться (по мере возможностей) в первую очередь обновлять сайт. До встречи!
Третий вопрос
- Какая разница, что скрывает луна? Какая разница, о чем шепчет ветер? Зачем знать его язык? Зачем спрашивать, если не хочешь знать ответ, если истина всего лишь выдумка человека? Что если ответов не существует? Есть бесконечное количество вопросов, которые задает человек с момента своего появления на свет, на которые пытаются дать ответ люди, даже не задумывающиеся над тем, что их истина – всего лишь иллюзия их ограниченного сознания, – мужчина, уже не молодой, но довольно привлекательный, надменно посмотрел на симпатичную ведущую. Двадцатипятилетняя молодая женщина, за плечами которой были пять лет обучения на факультете журналистики в МГУ, кожей чувствовала его холодный, высокомерный взгляд. За его труды по психологии, которыми она, сама того не замечая, зачитывалась, забывая о времени и обо всем на свете, она могла простить ему многое. За его нестареющую привлекательность – почти все. Но этот взгляд рождал в журналистке единственное желание: вцепиться в его ухоженную шевелюру, повалить его на пол и станцевать на нем лезгинку в своих любимых туфлях на длиннющей шпильке. И единственное, что ее удерживало от этого, был профессионализм, которому она бы не изменила, даже если бы сам НЛО пожаловал к ней в студию с непристойным предложением. Поэтому она, мило улыбаясь, сказала:
- Но так вы не оставляете нашим зрителям ни одного шанса....
- Я вам скажу больше: я не оставляю ни одного шанса даже себе, - перебил ее психолог.
- Что ж, посмотрим, что скажут наши зрители, - журналистка обратилась в зал. – Пожалуйста, передайте микрофон девушке в черном на пятом ряду…. Мы вас слушаем.
Поднялась блондинка в темном платье.
- Хотите знать, что вам шептал ветер, когда вы летели с восьмого этажа этой зимой?- отчетливо произнесла она. Мел бы покраснел от досады, увидев в этот момент цвет лица секунду назад еще такого довольного собой психолога. – Ветер сказал вам: “В аду согреешься”.
Девушка выставила указательный палец, как дети, когда они играют в войну и угрожают врагу несуществующим пистолетом, направила на психолога и, улыбнувшись, сказала: “Бах!”. Никто не засмеялся, даже не подумал о психическом состоянии этой девушки. Может, потому, что тело психолога вдруг дрогнуло и на его груди расцвел огромный красный цветок. Еле пробравшаяся сквозь орущую толпу охрана на месте девушки никого не обнаружила. Как оказалось позже, журналистка также бесследно исчезла.
Между тем, как журналистка увидела безжизненно склонившуюся на грудь голову психолога, и стоявшую перед ней девушку из студии, казалось не прошло ни секунды, поэтому знаменитый профессионализм немного смутился и замер, ожидая приказа хозяйки. Поскольку самой хозяйке было рассчитывать не на кого, она спросила:
- Кто ты?
- Ты действительно хочешь знать ответ?- журналистка в этом сильно сомневалась. – Тогда зачем спрашивать?- лицо девушки было удивительно спокойным, как будто не она за час до этого убила человека пальцем. – Единственное, что тебя интересует, - что будет с тобой. Я не собираюсь тебя убивать. Хотя уверена, что если бы ты умела читать мысли, ты бы попросила меня именно об этом.
- Что ты собираешься делать?
- Запомни, у тебя есть право только на три вопроса. Два ты уже задала. Я скажу тебе, чего я не собираюсь делать: я не стану отвечать на глупые вопросы.
Журналистка не была связана, но двигаться не могла, ее руки и ноги были абсолютно расслабленны и отказывались ей подчиняться. Единственное, чем ведущая еще могла управлять, был ее профессионализм, но и он почему-то испугался и расплакался, как ребенок, когда девушка приблизилась к ней и журналистка увидела, что глаза ее пусты, а вместо зрачков что-то похожее на туман или облако. Журналистка закричала. Девушка подошла ближе и растворилась в ней.
Когда журналистка открыла глаза, она уже могла двигаться. Девушки нигде не было. Журналистка стояла посреди улицы в одном костюме, вызывая удивление прохожих. Несмотря на середину марта, было довольно холодно. Профессионализм, хотевший было спросить, что ему делать, смутился и поспешил ретироваться, чувствуя, что хозяйке не до него. Впрочем, он довольно скоро понял, что его карьерный рост на этом заканчивается. Вскоре после этого он заболел и через некоторое время умер. Вдруг к журналистке кто-то обратился. Мужчина просил автограф.
- Вы обознались, - приветливо ответила журналистка, оставив поклонника в недоумении. Она шла в направлении, противоположном телецентру. Что-то похожее на туман или облако мелькнуло в ее глазах и тут же исчезло. Несмотря на право третьего вопроса, она ничего больше не спрашивала, а, может, и спрашивала, но об этом никто не знал. Вероятно, потому что больше ее никто не видел.
|
|
٭٭٭
Ты остыл, а я забыла,
Что твоей тогда была.
Я тебя еще спросила:
“А была ли та пора?”
И, конечно, понимая,
Ты ответил не всерьез:
“Для меня ты – всё, родная;
Ну, какой же тут вопрос?”
2001 г.
٭٭٭
Слезы льет из ясных глаз
Грустная девица.
Ей не важен поздний час,
Ей опять не спится.
Что случилось – знает все
Светлая зарница.
Но не видит уж её
Спящая девица.
2001 г.
٭٭٭
Прожигая жизнь, катясь по склону,
Думал я, что это есть мой путь;
Оглушил меня вдруг диким стоном
Мой умерший друг, не кто-нибудь.
Думал я, от страха замирая,
Что настанет тот ужасный час,
Когда вдруг неспешно врата рая
Или ада распахнут для нас.
Так минуло время, я в сомненье
Все ходил и думал о том дне,
Когда как-то раз в уединенье
Белый ангел взял меня к себе.
2002 г.
٭٭٭
Я для тебя одна,
Ты для меня один,
Я для тебя госпожа,
Ты для меня господин.
Я от тебя далека,
Ты от меня далёк.
Между нами река –
Первой разлуки урок.
Я для тебя не одна,
Ты для меня не один.
Вот такая судьба
У нас с тобой господин.
2001 г.
|
|
Музыкант
…Музыкант перебирал тонкими пальцами струны гитары. Казалось, он не касался их. Они, словно подчиняясь течению его мыслей, дарили слушателям чарующие звуки, будто незнакомые этой планете и ее обитателям. Мелодия летела, разрываясь на тысячи струй огромного музыкального фейерверка. И не было в летнем пляжном кафе ни одного сердца, по струнам которого не пробегали эти тонкие пальцы. И, конечно, не было ни одной женщины, не запомнившей полуприкрытые глубокие глаза музыканта.
Каждый вечер отдыхающие наполняли кафе, и, если свободных столиков не оставалось, их фигуры покрывали часть пляжа. Большинство из них приходило слушать музыканта. Он никогда не пел, но гитара в его загорелых руках играла так непостижимо искренне, что слова, казалось, были лишними….
Отдыхающие приезжали и уезжали, но навсегда увозили с собой образ музыканта и его гитары. Некоторые возвращались, и в первый же день приезда приходили в кафе, где он играл. Но приходили, видимо, не только те, кто наслаждался его мелодиями, но и те, чьи завистливые глаза пристально следили за ним, скрываясь до поры во тьме. Тогда музыкант вздрагивал, и его глаза скользили по лицам посетителей, словно искали кого-то. Но продолжалось это недолго, взгляд его мутнел, и он снова окунался в мир звуков.
Однажды посетители, большинство из которых приходило слушать музыканта, так и не дождались его появления. Он не пришел ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Музыкант пропал, и больше его никто не видел. Он был нем. Единственной, с кем он общался, была некрасивая официантка. Но и она не знала, где он жил и где его можно было найти. Появилось множество предположений о судьбе музыканта. Одни считали, что он отправился странствовать, другие, что он погиб. Версии появлялись и появлялись, и вскоре образовали нечто вроде легенды. Ее основой стало то, что на следующий день после того выступления кто-то из обслуживающего персонала обнаружил гитару музыканта. Бармен вспомнил, что немой сам оставил ее, чего никогда раньше не делал.
- Чувствуя приближающееся несчастье, которое постигло его в эту ночь,- повествовал управляющий кафе (откуда он знал, что “несчастье постигло” музыканта именно той ночью, оставалось только догадываться),- он оставил здесь единственное, что у него было – свою гитару.
Управляющий решил, что эта история может принести его заведению хорошие деньги, поэтому вечер каждой пятницы он объявлял особым. После исчезновения музыканта количество посетителей значительно сократилось. Чтобы не лишиться всех клиентов, управляющий устроил нечто вроде состязания. Каждый вечер выступал исполнитель, и если он нравился посетителям, он получал возможность выступить на следующий день. Как только исполнитель утрачивал популярность, приходил следующий. Тот, кто сумел сохранить интерес публики в течение недели, получал возможность сыграть на гитаре пропавшего музыканта.
Никому из исполнителей не удавалось продержаться целую неделю, и публика, ощутившая свою власть, прогоняла одного за другим, пока однажды в кафе не появился темноволосый гитарист, который, как будто околдовав посетителей, прочно занял место на сцене.
Если немой музыкант нежно открывал сердца людей навстречу своей музыке, то мелодии нового исполнителя бешено врывались в них, расталкивая все, что попадалось на их пути, не оставляя и мысли о неповиновении.
Целую неделю гитарист играл в кафе. Наконец, настал “особый день”, и ему торжественно вручили гитару немого музыканта. Но только лишь его пальцы коснулись струн гитары, как их обладатель вскрикнул. Он отдернул пальцы. Крупными каплями с них стекала кровь. Гитарист попытался сбросить гитару на пол, но она прилипла к нему, а, может быть, он к ней. Он пытался отстранить ее от себя, но вместе с ней отделялась его кожа. Кровь лилась из его ран, он метался в бешенстве, не видя перед собой ничего, захлебываясь от боли. И тут он вдруг остановился, и бледность утопленника растеклась по его лицу. Среди разбегающихся в ужасе посетителей, гитарист увидел того, которому он в темную завистливую ночь нанес смертельный удар в спину и который даже после смерти заставлял сжиматься от злости его сердце. Куски кожи отслаивались от него, словно кора от дерева. Он ничего не замечал, его взгляд остановился, глаза стали стеклянными. Его тело упало на пол, и последний вздох слетел с его губ.
Когда все было кончено, некрасивая официантка, наконец, смогла заняться тем, о чем думала весь день. Она достала небольшой пузырек с прозрачной жидкостью, на всякий случай надела перчатки, и тщательно вытерла гитару, убирая остатки кожи. Затем она открутила крышечку пузырька и аккуратно стала стирать яд, которым та была пропитана. Еще когда она училась на медицинском факультете, яды будили ее воображение. Она и представить не могла, что когда-нибудь ей придется воспользоваться одним из них по его самому древнему назначению.
|
|
| Фотогалерея пополнилась новыми фотографиями. Для Вашего удобства теперь они респределены по разделам.
|
|
Надеюсь, переезд улучшил доступность сайта и Вы теперь в любое время сможете узнать об обновлениях или прочесть, что не успели.
Я постараюсь, как и прежде, добавлять как можно больше нового материала и рассчитываю на вашу активность. Ведь именно Вы можете высказать свое мнение и повлиять на мое дальнейшее творчество.
В данный момент я работаю над новым произведением и хотя времени катастрофически мало, стараюсь уделять ему максимум времени. Как, я пока задумала, произведение будет большим и, скорее всего, не типичным для меня (как по размерам, так и по стилю написания). Мне ужасно интерсено узнать, что из этого выйдет! Постараюсь держать Вас в курсе продвижения работы и жду ваших комментариев на опубликованные и новые произведения, которые я добавлю в скором времени.
|
|
Услуга
Есть ли та дорога, пройдя по которой, человек смог бы сказать самому себе: “Я счастлив”? Возможно ли счастье или это выдумка какого-нибудь пророка, сулящего его в обмен на принятие проповедуемой им религии? Есть ли счастье и, если есть, нужно ли пытаться его достичь? Ведь единственное, что есть у человека,- это его надежды. И если за той дверью, которую он мечтал открыть всю свою жизнь, ничего нет, то, что ему делать и куда идти?
-1-
В который раз Женя с упоением общалась с невидимыми обитателями сети. Она растворялась в ней, забывая свое имя, проблемы, беспокойство, амбиции, желания, превращаясь в нечто вроде тихо журчащей реки. В обмен она получала песок в глазах, упадок сил, апатию, желание снова погрузиться в дебри виртуального общения и легкое, а иногда не очень, раздражение. Куда-то пропадали все ее планы, воля и все то, что можно назвать индивидуальным или оригинальным. После возвращения в жизнь она удивлялась этому, даже давала себе обещание не тратить свою жизнь на эту ерунду (она была девушкой, как говорится “серьезной”), что не мешало ей включать компьютер в сотый раз за день “всего на пять минут”, которые затягивались на несколько часов.
Впрочем, в этот раз в сети нашелся один из тех молодых людей, которых Женя видела в своих самых сладких и смелых мечтах. Он был эффектным, интересным, написал даже что-то умное (правда, это скорее отпугнуло ее), и Женя написала ему. Они прообщались около двух недель, и он не разочаровал ее. Правда, было существенное “но”. Он был явно “круче” Жени, и ее милая внешность вряд ли могла заинтересовать его надолго. По крайней мере, так казалось Жене.
Ее блестящие глаза не могли не выдать ее, и вскоре пришлось все рассказать подруге. Выбор она одобрила, и…подтвердила опасения Жени. Это заставило ее задуматься, но она решила, что если судьба, то все получится, а если – нет, ничего не поделаешь.
Они пообщались еще неделю, и Женя поняла, что дело плохо: ее симпатия только росла, а он, похоже, не воспринимал ее всерьез. Подруга сочувственно выслушала её, сказав, что “он просто не знает, что теряет”. Женя согласилась, но в ее душе появилось такое чувство, как будто она упустила что-то настоящее, потрясающее, то, что бывает один раз в жизни. Чувство это, прижавшись к ней, как маленький бездомный котенок, нежно обволакивало ее, сулило что-то неземное и опьяняло. Голова ее шла кругом, она окуналась в глубокую бездну, где смешивались ее воспоминания, мечты и неуловимые мысли, которые, вальсируя, мчались мимо нее. Почему-то она думала о своей жизни, о том, что, хотя ей совсем немного лет, ничего не меняется. Течение реки несет ее, подчиняясь своей прихоти, а она плывет, плывет, и, кто знает, возможно, через лет десять, она откроет глаза, оглядится и ужаснется. Но то, что можно в шестнадцать, уже нельзя в тридцать. Руки ее опустятся, и она проживет спокойную, хорошую жизнь, в которой не будет места всему тому, о чем она мечтала, чего она боялась, но что, она надеялась, однажды все-таки сбудется.
-2-
Подруга Жени немного беспокоилась, что та впадет в уныние по поводу несостоявшейся виртуальной любви, поэтому решила ее периодически тормошить. Уже на следующий день она набрала знакомый номер. Мама Жени ответила, что ее нет. Так повторялось в течение недели. Ее сотовый не отвечал. Чтобы убедиться в том, что ее действительно нет, подруга пошла к ней домой. Жени не было. Из разговора с мамой стало ясно, что во время экзаменов она днями сидела дома, готовилась. Теперь же в свою комнату Женя приходила только спать. На все вопросы она отвечала, что гуляет с друзьями, наверстывает упущенное в сессию. Впрочем, вела себя Женя как обычно. (Никаких расширенных зрачков мама не заметила). В продолжение каникул Женя подруге так и не позвонила. Это ее немного обидело, но она понимала ее расстройство.
Они встретились через неделю.
Конечно, забитой Женю назвать было крайне сложно, она всегда была одета модно и аккуратно, у нее был какой-то свой неповторимый стиль: в основном - женственный, иногда - немного хулиганский. Но так, как Женя выглядела в то утро, она не выглядела никогда. Огненно-рыжие волосы до плеч (раньше светло-русые, никогда не знавшие краски), яркий, но не броский, макияж, стильные украшения в этническом стиле, яркий верх и расшитые джинсы. Она выглядела необычно, как-то по-особенному свежо. Ее одежда не напоминала наряды эстрадных исполнителей, Женя не была витриной какого-то бренда: ее одежда как будто была ее продолжением, неотделимой ее частью. Это даже было больше, чем стиль. Эта была полная гармония, слияния человеческого тела и одежды. Это не выглядело очередным номером программы “Пай-девочки меняют свой имидж”, когда единственное, что менялось,- это тряпки, которые они носили. Одежда Жени была настолько хорошо подобрана, что это можно было назвать искусством. Но больше всего поражало не то, что было снаружи, а то, что было внутри. Это был совершенно другой, незнакомый ее подруге человек. Она смотрела, двигалась, разговаривала, улыбалась совершенно не так, как прежде.
Она не говорила, почему не перезвонила, где была, как провела каникулы, и подруга решила, что она все расскажет тогда, когда захочет сама. Но Женя не торопилась, а загадок становилось все больше. Однажды к ним подошел очень симпатичный парень. И подруга сразу узнала в нем виртуального возлюбленного Жени. Единственное, что от нее услышала подруга, было: “Это - мой молодой человек”. Женя стала не то, чтобы скрытной, просто она стала абсолютно другой. Все, что оставалось подруге, это узнавать ее заново, как будто они не были никогда знакомы.
“Новый молодой человек” Жени был еще лучше, чем на фотографиях: высокий, стройный, с немного вьющимися волосами до плеч и выразительными глазами. На него надо было только смотреть: как он смотрит, как движется. Если же он заговаривал, а особенно, если говорил о том, что ему интересно, то слушатель напоминал щенка из рекламы корма для собак, перед носом которого водили куском мяса. Но если кто-то из них двоих и напоминал врага (пусть даже маленького) кошачьего рода, то это была явно не Женя. С ним ее глаза сверкали ярче обычно, улыбка не сходила с ее губ, но в остальном она была спокойна, как тридцать два удава. Он же постоянно смотрел на нее, делал все, что она хотела, и выглядел так, словно считал, что ему крупно повезло, что такая девушка, как Женя, обратила на него внимание. Оказалось, что так и было.
-3-
Однажды вечером девушки сидели в кафе. Он скоро должен был подойти. Женя на все вопросы подруги о том, как ей удалось приворожить такого парня, только таинственно улыбалась, поэтому та решила получить информацию “из первых рук”. И девушка стала ждать удобного случая. Ждать пришлось не долго. Молодой человек пришел как раз в тот момент, когда Женя отошла. Не снимая одежды, он сел напротив. Подруга, не теряя времени, ненавязчиво навела на нужную тему.
Действительно, сначала он не воспринимал Женю всерьез. Просто милой внешности было недостаточно, чтобы его заинтересовать. Он понял, что Женя - девушка не глупая, интересная, но, как ему показалось, немного зажатая, слишком серьезная. Но недели две назад она написала ему, что очень расстроена, так как собиралась пойти с подругой в клуб на выступление известной группы, а та из-за приезда гостей никак не может. (Подруга об этом, конечно, ничего не знала). Самое обидное, что совсем недешевые билеты были уже куплены. Как оказалось, это была его любимая группа. Он предложил пойти вместе. Она согласилась.
Он и понятия не имел, что Женя тоже обожала эту группу. Весь вечер они дуэтом подпевали вокалисту группы, танцевали и развлекались, как могли. Женя излучала столько энергии и жизнерадостности, что, глядя на нее, невозможно было устоять на месте. Симпатичный вокалист даже позвал ее на сцену, и две песни она танцевала там. Потом Женя вернулась в зал, и они веселились всю ночь. Она была неутомима и после окончания дискотеки, казалось, могла танцевать еще столько же. Он был покорен.
Тут вернулась Женя.
- А тут кое-кто тебя уже заждался,- сказал он и расстегнул куртку. Маленький рыженький котенок дремал в небольшом рюкзаке, догадливо одетом наоборот. Хитрый даритель, ничем не выдавший присутствия пушистого комочка, осторожно передал его хозяйке. Котенок сонливо открыл голубые глазки и, устроившись поудобнее,… нежно прижался к Жене и скоро уснул. Подруга могла только позавидовать такой идиллии. Вскоре она собралась и ушла под каким-то предлогом.
-4-
На улице шел дождь. Подруга надела капюшон, и, несмотря на погоду, не спеша, пошла. Сыро на улице, сыро внутри. Она была уверена, что поступила правильно, но сомнения плавали в ее голове. Сырая куртка покрывала сырую плоть. Нет, она ни о чем не жалеет. Кажется, что душа тоже промокла. Ведь Жене так этого хотелось. Внутри тихо. Что она была бы за подруга, если бы не помогла ей. Звонкий, чистый голос. “А кто тебя просил?”- сказал кто-то внутри. Поет пожилая женщина бомжеватого вида. “Нет, все правильно”,- успокоила себя она. Потрясающий голос. “Все будет хорошо”. Не здесь бы тебе петь. Женя счастлива, она так изменилась. Люди движутся в каком-то одном темпе, по-киношному медленно. Любовь ей на пользу. Звучит музыка. Он будет долго ее любить, очень долго. Это гармонь. Подруга улыбнулась. Она не нарушает тишины. Женя, конечно, увидит метку на руке. Как будто время замедлило ход. “Да она не придаст ей значения”,- она хорошо знала свою подругу, несмотря на все изменения, произошедшие в ней. Глаза смотрят, но не видят. Пусть верит, что добилась всего сама. Мысли сменяют друг друга без последствий.
И Женя верила. Она так никогда и не узнала, что означала татуировка на теле ее друга. Птица, пронзенная на лету, еще шестьсот лет назад стала меткой жертв Черных дев. Раз в три года они пополняли свои ряды. Для этого нужно было заслужить их уважение. Одним из самых сильных доказательств было любовное зелье.
Подруга Жени была действительно очень сильной ведьмой, она очень постаралась для нее. Даже слишком. Она сама не знала, что действие этого зелья безвременно. Молодой человек Жени не разлюбит ее никогда. Подруга была ведьмой, а не предсказательницей, поэтому она и не подозревала, что через четыре года тело Жени найдут у него в квартире. К этому времени она пролежит там около недели. На допросе он признается, что не смог допустить того, чтобы Женя от него ушла.
Есть ли та дорога, пройдя по которой, человек смог бы сказать самому себе: “Я счастлив”? Возможно ли счастье или это выдумка какого-нибудь пророка, сулящего его в обмен на принятие проповедуемой им религии? Есть ли счастье и, если есть, нужно ли пытаться его достичь? Ведь единственное, что есть у человека,- это его надежды. И если за той дверью, которую он мечтал открыть всю свою жизнь, ничего нет, то, что ему делать и куда идти?
|
|
Здравствуйте, уважаемые читатели!
Хочу принести свои извинения за то, что не сообщила заранее о перемене адреса сайта. К сожалению, я сама не знала, когда точно произойдет смена адреса, так что не смогла предупредить Вас. Сделать этой сейчас у меня нет возможности.
Я благодарю всех тех, кто активно участвовал в опросах и оставлял комментарии (прежде всего, это относится к пользователю Свете). Надеюсь, Вы и дальше будете делиться со мной своими соображениями.
Уже недолго осталось до того момента, когда я начну публиковать совсем новые произведения, а пока - мои ранние произведения. Сегодня я хочу порадовать Вас стихотворениями и рассказом "Услуга". Эти стихотворения уже были опубликованы на сайте vkontakte.ru по адресу http://vkontakte.ru/club11112463. Если Вам так удобнее, можете знакомиться спроизведениями там. Впрочем, я все-таки буду стараться в первую очередь обновлять сайт.
Тобой я больше не дышу,
Из-за тебя теперь не плачу.
Тобой я больше не живу,
Я не живу – и это значит
Тебя я больше не люблю,
Судьбой другой мне предназначен.
Тебя я больше не люблю,
Я не люблю – и это значит
С тобой я больше не могу,
Я не могу с тобой остаться,
Я за тобой не побегу,
Тебе - за мною не угнаться.
Тебя я больше не люблю,
Судьбой другой мне предназначен,
Тебя я больше не люблю,
Я не люблю – и это значит
Тобой я больше не дышу.
17 июля, 2003 г.
* * *
Я серьезно любить не умею -
Равнодушной я быть не могу.
Если я тебя обогрею,
Я себя обогреть не смогу
Я бываю порой беззащитна,
А защита моя - это лед;
Защита моя первобытна,
Но любви слишком труден полет
Я серьезно любить не умею,
Ну а ты меня можешь любить,
любить меня до апогея
и заранее мне все простить?
16 апреля 2008
* * *
Он пришел, он мне сказал:
"Ничего не обещал",
Я сказала: "Ну и что,
Обещания - ничто".
Он нахмурился, сказал:
"Я о всем тебе наврал",
Я сказала: "Ну и что,
Ложь иль правда - все одно".
Он молил меня уйти,
Он сказал мне: "Отпусти",
Я сказала: "Ну уж нет,
Кто-то должен съесть обед".
Он помучился немножко,
Посмотрел с часок в окошко,
А потом обнял меня...
И тогда взмолилась я...
Я пришла, ему сказала:
"Ничего не обещала"...
1 мая 2008
|
|
Не могу поверить, что еще не опубликовала здесь одно из моих первых произведений! Это короткий рассказ, один из тех, которые мне особенно дороги (возможно, потому что я написала его очень давно, когда только задумывалась о литературном творчестве). Немедленно исправляюсь. Надеюсь, вам понравится.
На одно мгновение
“Капель времени почти не осталось. Ты - причина моей жизни. Я не говорю, что никто тебя не будет любить сильнее. Но я любил тебя больше, чем мог. Все, что было до встречи с тобой, не имеет для меня никакого смысла. Я родился, когда увидел тебя впервые. “Я любил тебя” означает “я жил, я дышал”. Но любовь к тебе поглощает меня, разрушает. Это, словно непосильная ноша, которую я не могу поднять. Кто-то другой сможет, я – нет. Перед тем как закрыть глаза, я хотел бы увидеть тебя, но я не могу этого себе позволить. Моя жизнь была лишь ожиданием тебя. Я не жалею ни о чем”.
Два года назад я обнаружил это письмо, без адресата, в доме моего двоюродного брата, который покончил с собой за день до этого. Я плохо его знал, смутно помнил отрывки из детства, но в Москве это был единственный человек, у которого я мог остаться на несколько дней: больше я никого не знал. В то время я был любознательным, даже слишком, журналистом. Я был первым, кто обнаружил его тело. Что я ощутил? Восторг. Это же была сенсация. Я написал неплохую статью о причинах суицида, не забыв привести в пример брата. Статья была успешна, многие откликнулись. В общем, благодаря брату, которого я видел раза три за всю его жизнь, моя карьера пошла в гору. Статью заметили в одном журнале, а потом я смог пробиться на телевидение, где вел достаточно популярную программу. Жил я, договорившись с нужными людьми, в квартире брата, которая меня полностью устраивала. Призраков я никогда не боялся. К тому же, в первое время у меня просто не было выхода.
Правда, было одно обстоятельство. Я узнал, что брат незадолго до смерти женился. Было странным, что ни на похоронах, ни после она не появилась. Я не знал, сказали ли ей о смерти мужа, но известить не мог: ни телефона, ни адреса, по которому я мог бы ее найти, у меня не было.
Однажды мне на глаза снова попалось предсмертное письмо брата. Еще когда я в первый раз прочитал его, больше всего меня поразило, что это написал именно он. Как я знал, брат славился легким отношением к женщинам. Я даже усомнился в его авторстве. У меня появилось пару идей насчет того, что ему могли помочь с билетом до рая. Я начал собственное расследование. Правда, продвигалось оно не слишком быстро из-за напряженного графика. Опросив знакомых и друзей, я понял, что он в последний год общался с ними очень мало, знали, что он был влюблен, похоже, впервые в жизни серьезно, но в кого, никто не знал. Не найдя, за что зацепиться, я отложил свои поиски. Но в письме было еще кое-что. Я не мог понять, как мужчина, пользовавшийся успехом у женщин, мог покончить с собой из-за одной из них. Ни в юности, не позже я не сходил с ума по женщинам. Может, это им и нравилось. В любом случае, я подумал, что адресат должен представлять собой что-то особенное.
Была уже ночь. Я просматривал материалы для новой передачи. Вдруг я услышал шум. Я вышел из комнаты. В моей спальне рядом с открытой балконной дверью стояла молодая женщина. Свет еще не выхватил из полутьмы ее лицо. Но каким-то внутренним чутьем я ощутил, что в мою жизнь вторглось необычное … и прекрасное. Она сделала шаг по направлению ко мне. В это мгновение время для меня остановилось. Я угадал, предчувствие не обмануло меня. Это была та далекая гостья из моих юношеских грез, хозяйка моих снов. Я понял, что сама судьба шагнула мне навстречу, но эта была не моя судьба.
Она достала какой-то документ и протянула мне. Я взял бумаги под колокольный звон в ушах. Прочтя расползающиеся буквы, я посмотрел на ночную гостью. Передо мной стояла жена брата. Я понял это из бумаг, которые она мне протянула.
- Он кое-что оставил мне.
Я не мог собрать мысли, чтобы ответить.
- Пару строчек.
- Я…сейчас…
Я принес ей предсмертное письмо брата. Она молча взяла его и ушла через балконную дверь.
Я не думал о том, как она смогла открыть балкон, который точно был закрыт. Меня не интересовало, почему она появилась именно сейчас. Я не помнил ничего из того, что было написано в свидетельстве о браке, кроме факта брака. Это было просто нереально. Я привык запоминать все, что вижу, так как я мог не увидеть это дважды. Вряд ли вообще хоть одна извилина в моей голове вспомнила о своем назначении. Я не думал, я что-то ощущал, что-то совершенно новое и неизвестное. В тот вечер я больше не работал с бумагами. Балкон так и остался открытым.
Я чувствовал себя мальчишкой, впервые увидевшего женщину. Забыл все свои приемы и позволил себе просто смотреть на нее, не думая о словах, которые произносил. Я не верю в любовь с первого взгляда (само выражение звучит, как приговор). Но в тот момент я поверил в то, что по телу человека может течь не только кровь, но и ток. Меня ударило им, и я не мог оправиться. Все вопросы к письму брата отпали. Я точно знал, что автором был он. Из-за этой женщины даже Казанова мог забыть о божьей каре. Женщина как первый вздох ребенка, как прикосновение моря. Впрочем, это никуда не годится. Я не назвал бы ее ангелом, но я бы продал небо со всеми его обитателями за то, чтобы гореть в аду рядом с ней.
Я страшно завидовал брату. Ведь она стала его женой. Но тогда почему он убил себя? Видно, между ними не все было так уж гладко.
Ночью я не спал. Пришел в студию как в тумане. Так продолжалось недели две. Потом втянулся, познакомился с симпатичной ассистенткой и успокоился. Слава богу, я не знал ее имени. Девушка была мной очарованна, и ненароком произнесенное чужое имя могло омрачить ее планы на меня.
Я не вспоминал о ней, но и не забывал, и однажды мы встретились. Она снова пришла, но не на квартиру, а ко мне в студию. В качестве приглашенной звезды. Попасть к нам на передачу значило приобщиться к избранным, мы как бы давали визу в мир элиты. Поэтому я был удивлен, услышав, что сегодняшнюю звезду с трудом упросили прийти. Так же меня предупредили, что личные вопросы под запретом. Но я уже давно знал, что, действуя по правилам, многого не достигнешь. Поэтому я просто пропустил это мимо ушей.
Ее появление меня пронзило, но я не раскис. Третий мой вопрос был:
- Поделитесь с нами, как вы пережили потерю мужа?
- Так же как вы смерть матери: боль, прострация, постепенный выход из нее.
Это был мой единственный личный вопрос. Моя мать действительно умерла от рака. Я понятия не имел, откуда она это знала, но я хорошо усвоил урок – не задавать личных вопросов. Я не чувствовал прежней свободы во время общения с гостем. Но программа была удачной, меня даже похвалили. Она работала, как профессионал, пока я пьянел от аромата ее волос, выкрашенных в ярко-красный. Это была ее визитная карточка. Она записала альбом, была дико популярна. Телевизор я смотрел редко и то всегда избранное, поэтому понятия не имел о рок - группе, в которой она была солисткой.
Ее диск целыми днями звучал в моей квартире: когда я просыпался и засыпал, когда я работал и когда ел. Она была в моей крови. Я уверен, что мог бы жить без сердца. Но без ее присутствия на земле, я бы давно отправился к своему брату. Если бы я не работал, я бы точно свихнулся.
Мы встретились только через четыре месяца. Ее популярность не знала границ, поэтому не было ничего удивительного, что ее выбрали представителем от России на одном из самых престижных конкурсов. Перед поездкой она пришла (за хорошие деньги) к нам в студию. После интервью я пришел к ней и сказал, что у меня есть предложение. Она отослала тех, кто был у нее, и посмотрела прямо мне в глаза. Вся шелуха, которой я старательно обрастал всю жизнь, спала.
- Я хотел бы снять о вас программу.
- Об этом вам нужно говорить с моим продюсером.
- Разве не вы принимаете решения?
- Конечно. Но надо же ему за что-то платить.
- Но как вы на это смотрите?
- Пока никак. Таких предложений много. Придумайте что-нибудь особенное, и мы обсудим.
- Договорились. Кстати, некрасиво получилось, живу в вашей квартире…
- Я недостатка в жилье не испытываю. Хотите - платите мне за аренду. Вы как там живете?
- Не жалуюсь.
- Не страшно?
- Нет. Я думал, вы заберете кое-какие вещи.
- Я трусливее вас.
- Извините,… я читал ту записку…
- Ничего.
Мое сердце билось в конвульсиях.
- Не обижайтесь, но почему вы вышли за брата?
- А почему вообще выходят замуж?
- Вы явно не относитесь к “вообще”.
- У меня нет настроения исповедоваться.
- У меня есть….
- Я знаю, что вы хотите сказать, - я удивился, что она услышала мой писк. - Правда, знаю. “Капель времени почти не осталось”. Мне уже пора. Он любил красивые выражения…. Я отвечу. Я вышла замуж, потому что он скоро должен был умереть. Рак - ваша семейная болезнь. Ему оставался месяц, кажется. Он боялся, мне разонравиться.
- Вы любили его?
- Только мгновение: когда он попросил стать его женой.
|
|
Да, я снова влюблена. Влюбляюсь я постоянно, но на этот раз все несколько иначе. Я влюблена как школьница...в тему, идею, ощущение. Я еще не разобралась как следует в новом чувстве, но начала писать. Честно говоря, я думала, что пауза после окончания работы над материалом для второй книги будет значительно дольше, но когда меня захватывает, я не сопротивляюсь. Подавлять вдохновение, как это обычно называют, просто преступление. Я подчиняюсь и пишу, пишу. Не все еще продумано, так как я задумываю нечто масштабнее по объему, чем то, чтоя писала раньше. Потяну ли я, хватит ли у меня сил и желания писать дальше или меня увлечет новая идея? Не знаю. Зато с уверенностью могу сказать, что я парю, что влюблена. Я так давно не влюблялась и очень хочу посмотреть, что выйдет.
В такие моменты я молюсь, чтобы моя писательская судьба была удачной, чтобы не выкраивать время для творчества, а отпустить себя в большое плавание моих идей и желаний.
|
|
Зажигалка
- Эй, придурки! Короли рока, черт возьми, завалите дуло! – Денис нетвердо стоял на столе, пытаясь переорать музыку и рев сборища разодетой, кто во что горазд, молодежи.
- Вано, приглуши! Ден толкает речь, - пронеслось по толпе, и музыка стала звучать значительно тише.
- Я обращаюсь ко всем засранцам, которые сегодня здесь. Вы не лучшие! Мы с вами в подметки не годимся Pink Floyd и Genesis! На нашем месте мог быть кто угодно, - народ вокруг притих, недоуменно переглядываясь. – Но господин Случай выбрал нас! И раз уж мы ему приглянулись, мы своего не упустим! За нас, уроды!
-За нас!!!- дружный гул поднялся со всех сторон, и ди-джей снова добавил звук. Угарное веселье продолжалось, и только наутро кто-то обнаружил свалившегося сразу же после своей речи короля рока под столом.
Морщинки вокруг глаз засмеялись, а потом снова расправились. У глаз напротив морщинок было еще больше, поэтому, когда они заулыбались, глаза напомнили два солнца с лучами.
- Да, ты был еще тот фрукт. Сколько раз я хотел отменять концерт, но в самый последний момент ты всегда приходил, - пепел слетел в пепельницу, и пальцы продолжали уже не так весело:
- Если честно, Денис, я думал, ты сгоришь, лет пять еще побесишься, а потом конец. Я видел многих таких, как ты: молодые, энергичные парни, но дай им только понюхать деньги, они начинают звездить, спиваются, или так обколются, что ничего уже не соображают. Никому нет до них дела. Скатился? Ну и что! Таких, как ты много, только помани – и толпы фанатов вопят от радости при виде нового кумира. Еще немного, я чувствовал, и ты готов. Но ты меня удивил. Видно ты не зря платишь своему ангелу-хранителю.
- Это точно, - свет лампы освещал немолодое, но еще красивое лицо с глазами, в которых бегал не по возрасту задорный огонек.
- Ты не такой как все, - продолжали лучи. – Я заметил это еще тогда, в том убогом клубе, где увидел тебя и ребят. С ними наши пути разошлись, но в тебе я не ошибся. Я, как собака, у меня нюх на людей, из которых выйдет толк.
- Такие комплименты не с проста,- огонек остановился, вглядываясь в морщинки, собравшиеся на лбу, явно не довольные, что их замысел разгадан.
- Что? Становлюсь предсказуемым?
- Нет, просто мы слишком долго знаем друг друга.
- Да, ты прав. Короче говоря: есть один хороший голос. Стоящее дело.
- Поздравляю, а в чем моя задача?
- Ты займешься этим.
- Я?
- Да. Знаю, пишешь альбом. Но немного ли тебе? Тридцать лет ты – номер один. Твоя слава уже с тобой. Займись этим. Только выиграешь.
- Не знаю, Саныч.
- Я знаю.
- Завтра она придет.
- Она?
- Да, это девчонка. Не бойся. Я редко ошибаюсь.
- Я не сомневаюсь…
- Ты чего?
Денис Романович напряженно сидел, вслушиваясь.
- Денис, случилось что?
- Эта песня… - по помещению ресторана расплескал свои звуки чей-то звонкий голос. - Помнишь, когда мы начинали, пела Зажигалка?
- Может быть, давно это было. А что? Стоит вспомнить?
- Нет…. Так когда говоришь встреча?
Короткие черные волосы приклеились к щекам. Хрупкая девочка с потрясающим голосом, закрыв глаза, пела старую песню о любви, слова которой все знали наизусть. Но что-то в этой песне было для нее такое, что по щекам девушки текли слезы.
Денис Романович уже раз шесть слышал, как она поет эту песню, но каждый раз он садился на край стула и слушал ее, как будто впервые.
- Ну? – раздалось за спиной.
- Ничего, Саныч.
- Ах, ты бесстыжий, - лучики снова окружили глаза.
- Какой процент берешь?- лучи напротив не отставали.
- Фу, какой ты деловой,- морщины на лбу были недовольны. – Сколько лет мы друг друга знаем…
- Ну?
- Ну, ну? Пятнадцать, - проворчал старик.
- Не плохо.
- Ты думал, - усмехнулся Саныч.
- Десять.
- Двенадцать.
- Договорились, - Денис Романович протянул руку.
- Засранец, - рукопожатие.
- И тебя туда же.
- Ладно, я пошел, ты как?
- Я еще побуду.
- Ну, будь здоров.
- Ты тоже.
Саныч ушел.
Короткие черные волосы ничем не напоминали те кудрявые светлые. Дело было не в волосах.
- Кто включил эту муть с утра? – на кухне появилось заспанное лицо Дениса.
- От нашей меня уже тошнит, - ответил Влад.
- Что на завтрак? – спросил Денис, повиснув на дверце холодильника.
- Что есть, то твое, только советую поторопиться до прихода Илюхи.
- А где он?
- Уже в ванне.
- Ладно, стой на шухере, я щас, - на столе появилась пара яиц и колбаса.
- Опять яичница? – уныло поник Влад.
- Кто-то хочет показать свои кулинарные способности?
- Нет уж, спасибо.
- Другой разговор. А она ничего,- на экране телевизора мелькало симпатичное личико.
- Да. Она будет сегодня петь в клубе. Есть шанс познакомиться.
- А как известно,…
- Смеется тот, кто приходит вовремя, - сказал Илюха, появляясь на кухне.
В клубе в тот вечер действительно выступала Зажигалка. На сцене эта смешная девчонка появилась недавно, но она не зря получила свой псевдоним. Когда она выходила на сцену, публика была ее. Небольшого роста, она не смотрелась карликом, когда стояла рядом с высокими артистами. Около нее сила тяжести как будто возрастала, потому что высокие начинали сутулиться. От нее шла такая потрясающая энергетика, что людей тянуло к ней, стоило им ее увидеть хоть раз.
Как всегда, она не вышла, а выбежала на сцену. Зал сдался без боя. Она пела, питая публику своим зарядом, и вдруг ее голос перестал звучать. Она лежала на полу. Маленькая, худенькая. Все замерли. Словно беспомощные дети, зрители смотрели на это тельце, не зная, что им делать.
Кто-то вызвал “скорую”. Но единственное, что они могли, это довести ее до морга. Она была мертва. Бензин закончился в Зажигалке. Огня больше не было, и жизнь выкинула ее, как что-то ненужное.
Денис не успел с ней познакомиться, но именно она помогла ему понять кое-что важное: выигрывает не только тот, кто приходит вовремя, но и тот, кто вовремя уходит. И он ушел, ушел от угарной жизни, у которой есть начало, но никто не знает, как ее закончить.
|
|
Мои мечты на обилие времени для творчества тают как зефир на огне! Я уже собиралась положить ноги на стол или на что-нибудь помягче и освободить в своей голове больше места для литературы, но 5 курс, оказывается, коварен и расслабиться мне не даст. Но и я ему устрою! Времени мало, так что не стану его терять и порадую вас очередным произведением.
P.S. Вдохновение атакует со страшной силой, так что пишу новое произведение. Кажется, оно будет не маленьким...
|
|
У меня сегодня был прекрасный день, так что захотелось сделать для своих читателей что-нибудь приятное. В честь 1 сентября и для двух более активных пользователей, один из которых оставил свой комментарий, а другой проголосовал, я решила порадовать вас новым произведением. Оно также входит в мою книгу "Рай не нужен".
With you
Стадион умолк в ожидании. Килотонны света взорвали вечернюю темноту, и музыкальный рев раздавил поток кричащей толпы. Еще один световой разряд – и стадион взревел. На сцене появился Майк. В тот день многих угомонил обморок, а ссадины покрыли разноцветными татуировками. Но разочарованных не было.
Волнистые светлые волосы до плеч, массивные кольца на тонких пальцах, чуть хрипловатый голос. Это был Майк. Некоторые обвиняли его в нетрадиционной ориентации, другие говорили, что он изменил року. Его это, литературно выражаясь, не волновало. Восторги фанаток его тоже мало беспокоили. Была только одна женщина, которая заводила его без сбоев уже шесть лет. Эту женщину звали Кариной, и это было имя. Она была гипермодным дизайнером, но для Майка она была еще и стилистом. Впрочем, на этом она и Майк не остановились.
Шесть лет отношений с одной женщиной для музыканта - нереальное удовольствие, но Майк мог его себе позволить. Как ни старались папарацци, его так ни разу не застали с другой.
Сами по себе они были просто неординарными, скандальными и очень привлекательными представителями богемы. Вместе они взрывали этот мир ко всем чертям. За всю историю их романа они ни разу не были замечены за выяснениями отношений или даже микроскопическими ссорами.
Они были слишком разными, чтобы быть вместе. Может, поэтому они и держались. Она – жгучая брюнетка. Он - блондин. Она выставляла свои работы на закрытых подиумах, он - исключительно на стадионах. И это не мешало им помногу часов оставаться один на один. Эта парочка не умела соглашаться друг с другом, но никогда не ссорилась.
Единственная, кто пыталась вторгнуться на их территорию, была бывшая подружка Майка – Мартина, ведущая не слишком популярного шоу на телевидении. Она заявила, что Карина – ведьма, и приворожила его. Вместо комментариев парочка надела костюмы колдуна и ведьмы собственного дизайна и появилась в них на очередной вечеринке. Карина умела создавать модные вещи, поэтому коллекция, которую она выпустила в том же духе, раскупилась с бешеной скоростью. Никто особенно не интересовался отчаянными попытками Мартины вернуть бывшего возлюбленного. Но однажды ее нашли мертвой в собственном доме. Следствие установило, что произошло убийство. Под подозрением в том числе оказались Карина и Майк.
Был день рождения Майка, и Карина к нему подготовилась. Надев обычную для сцены одежду Майка, она с несколькими горячими девушками делала непристойные движения под одну из его известных песен. Они оба были худощавыми и высокими, поэтому, если не приглядываться, Карина была вылитый Майк. Увидя все это безобразие, он так захохотал, что облился коктелем, который держал в руке. Когда представление было окончено, он подошел к Карине, одетой в его костюм, и совершенно серьезно заявил:
- Это было полное…, - он замялся, подбирая слово помягче, - ….
- Конечно, детка, - улыбнувшись, перебила его Карина, - в жизни ты гораздо хуже. С днем рождения! Я рада, что тебе понравилось, - сказала она, скосив глаза на его мокрые штаны.
Майк недовольно повернулся к ней спиной, и тут же наткнулся на граждан с удостоверениями. Это было неожиданно.
- Представители власти на мой день рождения, - заулыбался он, - вы меня балуете. Хотите присоединиться к веселью?
Следователь менялся в лице в обратной зависимости от настроения Майка. Белокурый красавчик чувствовал себя так, как будто был в кругу семьи, доброжелательно смотрел на окружающих и постоянно отпускал невинные шуточки. Карина иногда на него посматривала и, не сдерживаясь, посмеивалась. Следователя это явно не устраивало, и он медленно приходил в состояние легкого бешенства. Внезапно его очередной вопрос прервали. В комнату вошел его коллега и …Мартина. Это был шок. Но Майк владел собой так, что со стороны можно было предположить, что он ждал этого.
- Смотрите, - невозмутимо произнес именинник, - в мой день рождения даже мертвые воскресают.
Это его и погубило.
- Я не мертвая, Майк, - медленно произнесла девушка. – Хотела, наконец, чтобы ты понял, что я значу для тебя, но не получилось.
- Ничего страшного, - тряхнула головой Карина, - можешь попробовать еще раз. Только лучше по-настоящему.
Это погубило ее.
- Ты знаешь, Мартина, - сказал Майк, - а я уже давно понял, что ты значишь для меня. Я безумно в тебя влюблен, просто я – стеснительный, и скрываюсь. Карина подтвердит.
- Она же тварь, Майк! - заорала Мартина. Она уже не владела собой
- Ну и что? – спросил он, внимательно ее разглядывая.
- А вот что! – выкрикнула она, и в ее руке появился пистолет.
Карине, похоже, было не слишком интересно на нее смотреть, поэтому она сидела к ней спиной. Мартина выстрелила.
- Ранение очень серьезное, - внушительно говорил молодой врач, стараясь донести информацию до Майка.
- Понимаю, - кивнул он.
Казалось, он совсем не нервничал. Врач подумал, что это шок, и стал говорить еще отчетливее.
- При правильном лечении она выживет. Сейчас она в тяжелом состоянии, но сможет справиться, если постарается. Но ходить, - врач сделал паузу, - она вряд ли будет.
Майк снова кивнул.
- Это все?
- Да, - недоуменно ответил врач, готовясь к совершенно другой реакции.
- К ней можно?
- Да, только недолго.
Карина была очень эффектной девушкой. У нее была отличная фигура, прекрасная кожа, но самым красивым было лицо. Тонкое, нежное, с большими глазами и чуть надломленными бровями. Красивая форма губ дополняла это привлекательное сочетание. Яркая, молодая, полная жизни и прикованная к постели. Майк знал, что это значило для Карины … и для него самого.
Он подошел к ее кровати. Карина смотрела перед собой, не мигая.
- Пришел проститься, - прошептал Майк. Его глаза блестели.
Карина перевела взгляд на него.
- А песни, сцена?
- Ну и что?
- Ты можешь….
- Не могу, - оборвал ее Майк и отвернулся.
- Не сердись? – как-то по-детски спросила Карина.
- И ты, - сказал Майк, смотря в сторону.
- Мы с тобой – странные люди, да? – улыбнувшись сквозь слезы, сказала Карина.
- Ни чуть.
Майк поцеловал ее в губы и вышел.
Он выехал на шоссе и помчался, быстро набирая скорость. Сосредоточенный и бледный, он впился взглядом в приближающийся край эстакады. Майк нажал на газ, и машина рванула. В последнюю секунду он увидел перед собой ее лицо. “В последний раз”, - мелькнула мысль и молнией пронзила его мозг. Изо всех сил он вдавил педаль тормоза в пол. Раздался страшный визг тормозов. Машина пролетела по инерции несколько метров и остановилась у самого края. Майк откинулся на спинку кресла. Страха не было. Была жуткая боль и пустота. Он понял, что не может сделать это первым.
|
Бесплатное создание сайта: SAMOMU.RU |
|
|
|
|
|
|
|
|
