Свершилось. Первое произведение из книги "Я не играю" опубликовано!  Как всегда, буду рада вашим комментариям.

ВСР

-1-

Во многом люди мне нравятся. К тому, что мне не нравится, относятся довольно частые ошибки в системе. Как правило, их называют эмоциями, крупные ошибки в системе имеют особое название – истерики и срывы. Я также не застрахована от сбоев в программе. Их было два плюс мелкие проблемы с комплектующими. Люди более неустойчивы, их программа слишком часто обновляется, и они не успевают проанализировать данные. Сначала, после того, как меня запустили двадцать лет назад, было сложно определить эту закономерность. Моя модель довольно старая, но пользуется до сих пор большой популярностью. Это связано с довольно частыми (но не настолько частыми, как у людей) обновлениями и центром и гордостью моей системы – ВСР (Встроенной способностью к развитию). Люди бы сказали, что я могу приобретать опыт, накапливать мудрость, делать выводы – в общем, меняться по подобию человека.

Двадцать лет назад была выпущена крупная партия биочеловека (т. е. меня). Большинство из них использовалось в науке и через некоторое время было отключено или упрощено из-за не использования значительной части данных. Тогда создатели моей модели задумались над новым способом применения биочеловека. Двести моделей были дополнены данными и задачами, и появились спутницы, биолюди, точнее биоженщины, для досуга. В японо-китайском отделе их называли гейшами. Это цель моего создания. Сейчас нас около восьмидесяти: многие устарели или пришли в негодность. Дело в том, что первые двести моделей были экспериментальными, и были использованы разные способы программирования. Не было двух похожих биоженщин. Не все были удачны. К тому же, многие начинали считать себя людьми и вести себя как они, что приводило к крупным перегрузкам и негодности в дальнейшем. Спустя год после нашего выпуска, компания, занимавшаяся нашим созданием, влилась в более крупную, так что новых партий биоженщин так и не было изготовлено. В связи с этим пришлось проявить много самостоятельности в накоплении данных. Раз в год мы обязаны проходить проверку технического состояния, или проще – техосмотр. Люди бы сказали, что это унизительно. Это так, но нас всего восемьдесят, я шестнадцатая по времени создания, и “на пенсию” не собираюсь.

Возвращаясь к программным сбоям людей, могу сказать, что велик соблазн скопировать максимально возможное количество данных, чтобы стать весьма на них похожими. В моей памяти изначально была заложена информация о психологии человека. Но делать этого не стоит. Техническое оснащение не позволяет разнообразить “эмоции”, что делает их не интересными, однообразными. Человеческие сбои могут иметь совершенно различные причины. Приведу пример одного.

Двадцать лет назад, когда я была еще новичком и меня не ценили так, как сейчас, я могла позволить себе прогуляться по улицам города. Я проходила мимо кинотеатра. Толпа людей спускалась по лестнице. Возможно, закончился очередной сеанс. Я зафиксировала импульс справа от меня. Он исходил от светловолосой девушки. Рядом с ней стоял высокий бледный молодой человек с темными, волнистыми волосами. Реакция девушки была не логична. Внешне я ничем не отличаюсь от людей. Девушка быстро подошла ко мне.

- Вы что-то хотели? – спросила я.

Девушка отшатнулась, как будто ее ударило током.

- Ты! – взвизгнула она. – Нет! – сказала она вдруг сорвавшимся голосом. – Ты умерла, умерла, нет!

Дальнейший разговор с ней не дал бы мне пригодных для использования данных. Я ушла.

Через несколько дней в Центре досуга, где я работаю, появился тот высокий, темноволосый молодой человек, с которым была девушка у кинотеатра. Он стал приходить ко мне.

Кстати, меня зовут Венера (по техническому паспорту) и Вера по-человечески.  

-2-

Венерой нас называли всех, это было наше общее имя. Многие так и не меняли его. “Венера” говорила о цели нашего создания. Но первый мужчина, ставший приходить ко мне в Центр досуга, стал называть меня Верой, и мне изменили имя.

Центр досуга – очень дорогое  и престижное место. Существуют многие другие, более мелкие и упрощенные по своим задачам. Их цель – оказание сексуальных услуг. Услуги нашего Центра более разнообразны. В мои задачи входит сделать жизнь мужчины на тот момент, который он находится у меня, интересной, разнообразной и насыщенной. Я могу спеть и танцевать практически все, что было придумано человеком; я разбираюсь в искусстве и науке; профессионально делаю массаж и другие расслабляющие процедуры и кое-что еще. Главное мое достоинство в том, что я могу разговаривать на любую тему, интересную мужчине, и даю своим посетителям все, что им необходимо для полного счастья. У меня много посетителей.

Новый гость заметно выделялся. Я узнала, что у него был долгий неприятный разговор с администратором. Говорили даже, что он кричал. Но, видимо, вышло так, как он хотел.

Когда он пришел в первый раз (первый раз всегда вступительная беседа, чтобы понять психическое состояние человека), он выглядел более бледным, чем тогда у кинотеатра. Налицо был сбой в программе. Он мало говорил, чаще – отвечал, в основном говорила я.

После этого он не приходил неделю, а затем пришел и стал ходить каждые два дня к неудовольствию администратора.

Всего у меня восемнадцать посетителей. Их визиты длятся строго определенное время. Они могут проходить в Центре или в выбранном посетителем месте. Сначала мой новый посетитель (он назвал себя Антоном) приходил в Центр. Он стал говорить с каждым разом все больше, и со временем моя роль свелась к тому, чтобы слушать. Антон оказался очень гордым и тщеславным молодым человеком. Он много знал, много думал и был интеллектуалом. Часто я слышала очень резкие оценки других. Иногда он откровенно сплетничал. Антон был живым, подвижным (поэтому ему скоро надоело постоянно быть в помещении).

По его желанию, мы стали проводить время в парках днем и ходить в ресторан вечером. Он снова много говорил, но говорил как будто не мне, как будто с кем-то спорил. С его первого визита я поняла, что он заинтересован лично во мне. Та встреча у кинотеатра играла здесь большую роль. Антон был похож на влюбленного.

Самолюбование развито во мне лишь отчасти, поэтому этот вывод скорее приводил к “недоумению”, чем льстил мне. Антон был похож на самодостаточного и, если хотите, одинокого человека. Вряд ли бы он пришел в Центр досуга при других обстоятельствах. Скорее всего, у него была серьезная причина.  

-3-

Антон говорит, его не могут понять. Поэтому он пришел ко мне.

Он часто повторяет:

- Забыться вечной иллюзией, полусном, дремотой, жить и растворяться в нереальном – только так можно мириться с реальностью. Жизнь в сущности однообразна и скучна, а жалкие попытки насытить ее эмоциями и событиями – нежелание человека признать, что он не знает, что ему делать с собой и своим полубожественным копошением под названием существование”.

Антон не любит людей. Они его не понимают. Поэтому он пришел ко мне. Машине. Системные ошибки и нелогичность системы – вот, что для меня человек. Подобные Антону люди, не понимают его, и он пришел ко мне. Но как я, компьютер (если упростить), могу помочь ему, понять его?

Антон приходит ко мне через день. Он ничего не требует, только много говорит, не глядя на меня, а замолкая, смотрит в упор странным, туманным взглядом. Он приходит уже  в течение месяца, но ни одного намека на физические отношения. В конечном счете почти все мои посетители приходят к этому. Исключение двое. Один дипломат, с женой и детьми. Он не хочет изменять жене, но легко увлекается. В течение нескольких лет я через несколько визитов меняю модель поведения и частично внешность, так что психологически у него создается впечатление, что он периодически меняет партнерш. Другой – ученый. Я нужна ему для озвучивания его мыслей и беседы, в которой он может рассмотреть все слабые места своих теорий. Он очень подозрительный, и не хочет делиться своими соображениями с коллегами.

Остальные посетители находятся со мной в более, чем близких отношениях. Несколько из них предлагали мне стать их любовницей (естественно, забыв других клиентов), но это не входит в мою программу. Ни раз мне делали предложение, но мне эта область не понятна, дополнительные данные по этой теме слишком обширны. Нужно было бы вносить серьезные изменения в систему. Одна из моих коллег сказала, что люди бы это назвали “нежеланием взять на себя ответственность”. Эти данные так и остались не проверенными. Понятие ответственности не включено в мои задачи.

Антон ведет себя иначе. В Центре он, в основном, говорит. Если мы отправляемся в ресторан или в парк, он больше наблюдает за мной, всегда внимательно и с таким блеском в глазах, как будто он очень рад или сейчас заплачет. В последний раз он был особенно притихшим.

Солнце то появлялось, то исчезало в этот день. Когда оно очередной раз выглянуло из-за  сиренево-белых облаков, Антон вдруг остановился.

- Ты чувствуешь тепло кожей лица, если у тебя это так называется? – спросил он, как обычно не глядя на меня.

- Конечно, для этого есть специальные микрочипы.

- А что ты сейчас чувствуешь? – он протянул руку и взял меня за шею.

- Тепло, легкое нажатие. Легкую дрожь. Скорее всего, учащенный пульс.

Антон убрал руку и отвернулся.

- Пять лет назад умерла женщина, которую я любил, - сказал он холодно, почти с раздражением. – Ее лицо и манера поведения были скопированы для биоробота с ВСР – таких, как ты. Девушка, которую ты видела у кинотеатра, ее сестра. Она и я не знали об этом. Ты бала сделана без нашего ведома. Я прожил с ней, той, которую любил, пять лет и тридцать пять дней. Если точнее: пять лет, тридцать пять дней, четырнадцать часов, двадцать две минуты. С тобой  провел столько же минус пять лет. Ты – не она, и нет смысла видеть тебя снова, - он запнулся. – Я так и не смог ее разлюбить…, - Антон сделал большой вдох, не переводя на меня взгляд. – Она умерла и оставила меня одного, бросила меня. Единственное, что я могу сделать, чтобы как-то примириться с тем, что я живу, - это сейчас, на двадцать третьей минуты оставить тебя, как она оставила меня. Я не прощаюсь, - на секунду он замолчал. – Она не прощалась со мной.

Он не посмотрел на меня. Антон повернулся и пошел по дорожке парка дальше. Я простояла, глядя в сторону, которую он ушел, до вечера. Кожа лица около глаз была  сухой. Слезы моей программой не предусмотрены.

Это был третий сбой системы за время моего существования.