|
Уважаемые читатели, где Вы? вижу на счетчике Ваши посещения, а комментариев нет как нет. Эй! это не музей, можно/нужно говорить! Цель создания этого сайта - познакомить Вас с моим творчеством и узнать ВАШЕ МНЕНИЕ. Если посвятили свое время чтению стихотворения или рассказа, то напишите пару слов. Закритикуйте, если не понравилось, я переживу. Главное - не молчите!
Я стараюсь выкладывать почаще свои произведения (к тому же, на моем сайте мои произведения появляются быстрее, чем на других) и, видимо, Вас совсем избаловала. А может, не упеваете читать? Тогда пока все не прочитаете, нового произведения не увидите. Прочтете - дайте знать!
Дорогие читатели, ДАВАЙТЕ ОБЩАТЬСЯ!
|
|
Всегда вместе
Это произошло шесть лет назад. Мне было семнадцать, и я только окончил школу. В старших классах я не блистал, как, впрочем, и в младших. Моя мама работала тогда в библиотеке в одном из приличных ВУЗов. Я не ждал от нее помощи, но как-то раз мама за обедом сказала, что, если ей не придется за меня краснеть, я могу попробовать поступить в тот институт, в котором она работала. Не скажу, чтобы я был очень рад находиться под ее постоянным надзором, но, если честно, выбора у меня не было.
Может, сказались гены, может, я родился под такой звездой, но моей маме и в этот раз скучать не пришлось. Я не только поступил, но уже через месяц тесно общался с симпатичной однокурсницей. Ее звали Ира. Кроме того, что она была самой красивой девушкой на курсе, она мне подходила на сто процентов. Мы быстро нашли общий язык, и стали встречаться. Ира была то, что надо: высокая, потрясающе стройная, утонченная, с яркими синими глазами. Она обладала отличным чувством юмора. Не слишком болтлива и немного таинственна. Ира была очень спокойной девушкой, без крайностей. Она не заливалась слезами при каждом удобном случае, не обижалась по пустякам, так что ссорились мы редко. Первый курс пролетел очень быстро. Кинотеатры я посещал гораздо чаще, чем лекции, но ни меня, ни Иру не отчислили. Нам было не скучно вместе, и я надеялся, что так будет и дальше.
На втором курсе к нам пришла новенькая. Невысокая, с короткими, волнистыми волосами, она очень уверенно развернулась в нашей, уже сложившейся компании. Она не была красавицей, но ее большие, чуть раскосые глаза, немного завивавшиеся на концах ресницы, загорелое тело и спортивная фигура не оставались без внимания. Она никогда не кокетничала, как будто давая понять, что это ниже ее. Она знала себе цену и не снижала ни копейки. Я отчетливо помню, как она в первый раз назвала свое имя, когда ее спросила одна из девчонок:
- Полина.
Она говорила без вызова, без лишней гордости, но как она говорила. Полина не делала ничего особенного. Сейчас, когда прошло много лет, я думаю, что все ее приколы и “фишки” были взяты из какого-нибудь фильма. Но и в ней самой, внутри нее было что-то такое, что завораживало: как походка пантеры, как движения змеи. Полина была немного не естественная, как бы “чересчур”. Но именно это приковывало к ней взгляд. Я чувствовал, что в любой момент она, как дикий зверь, прыгнет и сделает что-нибудь не обычное для других. В ней сидел этот зверь, способный на все, энергичный и опасный. Энергия в ней не бурлила, она текла стремительным потоком в нужном русле.
Внешне Полина не выделялась. Чаще всего она ходила в спортивной одежде и в своей вечной черной шапочке. Любого другого на нашем курсе бы засмеяли. Ей никто ничего не сказал. Ей не нужно было ничего делать, чтобы привлечь внимание: она шла – и все оборачивались, она начинала говорить – и все прислушивались.
Однажды, когда лекции уже закончились и мы собирались по домам, пошел жуткий ливень. Нам оставалось лишь стоять и смотреть. Посмотреть было на что. Казалось, что город льется водопадом с крыш. Сплошной поток, покрывший улицы и дома. Мы стояли, не решаясь выйти.
Нас собралась уже средней величины толпа, когда пришла Полина. Она удивленно посмотрела на всех и ушла. Через секунд десять мы услышали:
- Расступись! – мы обернулись и увидели, что Полина бежит прямо на нас. Мы отступили, а она так быстро, как могла, выбежала на улицу и прыгнула в самую глубокую лужу. Через минуту она была уже вся мокрая, и ее короткие волнистые волосы прилипли к смуглым щекам. На какие-то мгновения она слилась с этим ливнем, с пролившимися улицами и стенами домов. Немного сумасшедшая, стремительная, она кружила под потоком дождя. На улице почти никого не было, только редкие смельчаки пробегали с не спасавшими их зонтиками, а она кружилась в этом водопаде. Казалось, ей было все равно, что было довольно прохладно, что ее одежда промокла. Она все кружилась, кружилась, а дождь лил стеной. Не знаю, что увидели другие, но многие выбежали на улицу и стали кружиться вместе с ней. Я и Ира стояли и смотрели на это дождливое помешательство. Я посмотрел на нее. Обычно Ира, чувствуя мой взгляд, оборачивалась. Но теперь она стояла спокойно и не видела моего взгляда. Я видел, куда она смотрела. Она видела ее и дождь. Я подумал, что и ей, наверное, тоже хотелось бы так разбежаться и с криком “расступись” прыгнуть в глубокую лужу. Я понимал ее, но ни один из нас не выбежал на улицу.
Наконец, Полина и другие ребята вернулись. Она прошла мимо Иры и задела ее плечом. Ира как-то странно посмотрела на нее.
- Полин, - позвала она. Королева дождя обернулась. Ира молчала. Полина подошла к ней и встряхнула мокрой головой. Все лицо Иры покрылось каплями дождя. Она как бы нехотя пожмурилась.
- Боишься водички? – задорно спросила Полина и, схватив Иру за руку, побежала с ней на улицу. Я пошел за ними.
Они выбежали на улицу и слились с водным потоком. Дождь усилился и превратился в мокрый град. Я несколько раз позвал Иру, но она не слышала. Они тонули в водном потоке, смеялись и иногда вскрикивали.
Когда они зашли внутрь, то напоминали двух мокрых мышей, но это их не смущало. Они, держались за руки и над чем-то смеялись.
С этого дня Ира и Полина сблизились. Они много времени проводили вместе, и иногда я уходил, чувствуя себя лишним. Я не обижался, просто понимал, что у девчонок свои темы для разговоров, а у молодых людей – свои. Чтобы Ира не отдалялась и дальше от меня, я старался больше общаться с Полиной. Может, мне только казалось, но от нее пахло каким-то особенным запахом. Она была странной. Когда она появлялась, я почему-то всегда думал, что вот она точно знает, чего хочет и как этого добиться. Но тогда, под дождем, это ощущение пропало. Она раскрылась навстречу ливню. Полина не боялась холода, не боялась, что ее одежда промокнет. Она слилась с этим ледяным потоком и отдала себя ему. За всю свою жизнь я не видел человека более искреннего, чем она в тот момент. Ее искренность не была похожа на искренность ребенка. В ней не было наивности, но была потрясающая открытость….
Молодой человек замолчал и отвернулся.
- Если хотите, можем продолжить завтра? – раздался приглушенный женский голос.
Молодой человек словно не расслышал вопрос.
- Я ведь плохой человек? – спросил он, но так, что было понятно, что ответа не нужно. – Она была такой живой, естественной….
- Вы сожалеете о том, что она погибла? – спросил, оживившись, женский голос.
Молодой человек снова не ответил, но продолжил свой рассказ.
Как я уже сказал, чтобы Ира не отдалялась и дальше от меня, я старался больше общаться с Полиной. Было видно, что ей не слишком интересно со мной, но напрашиваться я не хотел. Ира все больше времени проводила со своей новой подругой, и на меня его уже не оставалось. Я почувствовал себя лишним. Часто, когда я звонил ей, в трубке слышался смех Полины. Они постоянно были вместе, так что я даже не мог нормально пообщаться с Ирой.
Однажды, когда они были вдвоем, я в лоб сказал Полине, что мне нужно поговорить с Ирой.
- Пожалуйста, - спокойно ответила она и отошла.
Я сказал Ире, что соскучился и, если она не против, мы могли бы встретиться как-нибудь. Она повернулась к Полине и спросила:
- Ты не будешь ревновать, если я пойду на свидание?
- Буду, - улыбнувшись только глазами и, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, ответила Полина.
- Извини, - пожала плечами Ира и ушла вместе с Полиной.
Мне было очень не приятно. Раньше Ира никогда со мной так не говорила. Она все больше проводила времени с Полиной. Я почти никогда не видел ее одну. Они стали неразлучны, как сиамские близнецы. Они не были похожи на двух подружек-хохотушек, которые постоянно болтают о мальчишках и смеются своим, никому не понятным шуткам. Они могли долго молчать, а потом с полуслова начинали говорить, как будто не останавливались. Когда на физкультуре мы играли в баскетбол, они, не сговариваясь, даже не глядя на друг друга, действовали, как команда. Они были даже больше, чем команда: они были, как один человек. Я как-то быстро понял это. Ира незаметно изменилась и перестала быть той, моей Ирой. Мне не хотелось этому верить. Я по-прежнему хотел быть с ней, хотел, чтобы все стало таким, как прежде.
Я пытался общаться с ней, как на первом курсе, ухаживал, дарил цветы. Она лишь смеялась. Не злобно, а как над маленьким мальчиком, который пытается ухаживать за взрослой девушкой. Полина ничего не говорила, но ее черные, жгучие глаза усмехались, глядя на меня, и я все понимал без слов. Она не подкалывала меня, но этого блестящего взгляда было достаточно, чтобы мне хотелось кинуть в нее чем-то тяжелым. Вряд ли Полина была злой, но доброй она точно не была. У нее был свой взгляд на вещи, и ее это устраивало. Она делала, что хотела, а, если кто-то мешал ей, смело отодвигала его, как досадную помеху, и шла дальше.
Однажды Ира не пришла в институт. Было даже странно видеть Полину одну. Я подошел к ней и постарался, как можно мягче спросить:
- Ты не знаешь, где Ира?
- Знаю, - спокойно ответила Полина и пошла дальше.
- Тебе так сложно сказать? – не вытерпел я.
Полина повернулась, сделала гримасу и сказала:
- Ира у меня дома. Что-нибудь еще?
- Почему ее сегодня нет?
- С ней все в порядке, - продолжала в том же насмешливом тоне Полина. – Немного приболела. Мы сегодня напьемся молоком с медом, посидим в горячей ванне, и завтра она будет, как новенькая.
Полина стояла и смотрела на меня, как будто дожидаясь, не будет ли еще вопросов. Но я знал, что она смотрит на мою реакцию.
Во мне все вскипело и я, глядя на нее в упор, процедил:
- Вы, может, и спите вместе?
Глазом не моргнув, Полина спокойно и отчетливо произнесла:
- Скажем так: из нас двоих с ней точно кто-то спит, - она развернулась и стала спускаться по лестницы.
Все внутри меня похолодело. “Наглая и грубая! Что ты из себя корчишь?” – прокричало внутри меня. Я подбежал к Полине и схватил ее за руку.
- Просто так ты от меня не уйдешь! – прокричал я.
- Правда? – все также спокойно передернула Полина. Она повернулась ко мне и укусила меня за руку. Было очень больно, но я не отпускал ее. Тогда она ударила меня ногой в живот. Моя рука разжалась. Полина, видимо, не рассчитала и от собственного удара наклонилась назад. Она пыталась сохранить равновесие, но у нее не получилось. Спиной вперед она полетела с лестницы.
Видно, не зря она напоминала мне дикого зверя. Полина была живее любого хищника. Она прокатилась по всем ступеням, но, оказавшись на ровном полу, тут же вскочила.
- Идиот, - прошипела она, осматривая себя и отряхиваясь.
Я решил, что на сегодня достаточно и подошел к ней.
- Теперь мы можем спокойно поговорить? – примирительно сказал я.
- Конечно, - мило улыбнувшись, сказала Полина. Это не сулило ничего хорошего. Со всей силы она прыгнула мне на ногу. Мою ступню как будто расплющило. Во мне все закипело. Я снова схватил ее и сжал как мог, но она исхитрилась и плюнула мне в лицо. Я отшвырнул ее. Рассчитывать силы времени у меня не было, поэтому она буквально вклеилась в стену. Видно, толчок был, что надо, потому что она снова не удержалась и упала с лестницы. Вдруг я услышал вскрик. Внизу шел кто-то из преподавателей.
- Ты что делаешь? – гневно посмотрела на меня уже седеющая женщина. – Совсем с ума сошел?
Женщина подбежала к лежавшей на полу Полине. Она не двигалась. Женщина перевернула ее. На виске Полины было небольшое коричневое пятно: видимо, падая с лестницы, она ударилась об острый угол. Наверное, даже у хищников бывают черные дни.
Молодой человек умолк. Он старательно теребил средним пальцем левую бровь и не поднимал глаз.
- Что случилось с Ирой? – аккуратно спросил женский голос.
Парень оживился и как-то неестественно весело стал говорить.
- У нас все отлично. Она, конечно, долго плакала. Из-за Полины. Но потом – ничего. Мы недавно решили пожениться. У нас все будет хорошо. Да. – Молодой человек постоянно покачивал головой и немного запинался.
- Очень рада за вас, - сказала врач. – Хорошо, теперь Вам нужно идти.
Две сильные руки подхватили и буквально поволокли молодого человека в палату. Вскоре послышались его громкие, правда, запоздалые крики:
- Нет, нет! Не хочу!
Впрочем, врач уже успела привыкнуть и не обращала на них внимания. Мысли ее были заняты другим.
Как только она вошла в свой кабинет, в дверь постучали.
- Да? – устало произнесла врач.
Дверь легко открылась. Перед ней стояла высокая, очень стройная и симпатичная девушка с яркими синими глазами. Ее звали Ира. Врач любила с ней разговаривать. У нее было два самых ценных в этом заведении качества: она не была буйной, и имела отличное чувство юмора.
Врач в краткой форме передала ей все, о чем беседовала с пациентом. Девушка поблагодарила, вручила коробку хороших конфет и удалилась, не слушая никаких возражений.
Ира вышла на улицу и сделала большой вдох. Она прошла по дорожке, ведущей к психическому отделению, которая плавно переходила в аллею. От одного из деревьев отделилась женская фигура. Она, не спеша, приблизилась, и теперь в ней легко можно было различить темноволосую девушку в черной шапочке. Волнистые пряди непослушно выбивались из-под нее, слегка прикрывая темные глаза.
- Все в порядке, - мягко сказала Ира. – С ним все хорошо.
Они шли вместе, ступая нога в ногу и обнявшись.
|
|
Это лето стало для меня сплошным киноразочарованием! За три месяца я сходила на 2 мультфильма - "Ледниковый период 3" и "Вверх" - и несколько фильмов "Мальчишник в Лас-Вегасе", очередной "Гарри Поттер", "Джонни Д" и "Бесславные ублюдки". И что Вы думаете! не считая мультфильмов, "Мальчишник" оказался самым приличным из всех! кто бы мог подумать?! Может, конечно, от других фильмов я заранее ожидала большего, но почти все оказались очень средними. И главное - и смешно, и грустно - это уже стало летней традицией! если так пойдет и дальше - уйду в подполье, в просмотр старых добрых фильмов он-лайн. а что делать?
|
|
Пришел черед еще одного рассказа из книги "Рай не нужен" - "Отражение". Он также был написан несколько лет назад.
Отражение
- Работаете?
- Что, извините? – Алина с усилием стряхнула себя задумчивость, больше похожую на дремоту.
- Вы работаете? – повторила вопрос женщина, ехавшая с ней в лифте. Алина постаралась собрать мысли и сосредоточиться.
“Едем смотреть квартиру. Это - Наталья”, - произнесла она про себя.
- Нет, мне помогают родители, - ответила Алина.
- У вас усталый вид, - как будто извиняясь, сказала Наталья.
- Это вредная привычка. Люблю читать на ночь, а потом не высыпаюсь.
Лифт немного дернулся, и двери открылись.
Наталья вышла первой. Хозяйка квартиры была маленькая, аккуратная женщина лет сорока. Ее тонкие пальцы быстро и мелко задвигались, перебирая ключи, и, до того, как Алина снова задумалась, они вошли.
Квартира, а вернее – квартирка, состояла всего из одной комнаты. Она была такой же маленькой, аккуратной, как ее хозяйка. Особенно показывать было нечего, поэтому Наталья ушла через десять минут. Алина подошла к небольшой, как все в этой квартире, кровати и присела на ее край.
Неожиданно в дверь позвонили. Алина вышла в прихожую. Это была Наталья.
- Извините, - немного смущенно, сказала она, - раньше здесь жила моя дочь. Если будут мешать какие-то вещи, или придет почта, вы оставьте, я заберу потом.
- Хорошо, - кивнула Алина, и маленькая женщина поспешила вниз по ступенькам.
Алина была благодарна родителям за то, что они разрешили ей жить в отдельной квартире, а не в общежитии. Там было неспокойно и невозможно находиться в полном одиночестве, чего ей часто недоставало, но там были люди. Здесь же она видела только стены и то не слишком живописные. Одним словом, она была рада найти какой-то старый журнал, когда делала вид, что убиралась. Его изучением она и занималась в течение получаса, пока не увидела в нем инородную страницу. Обычный лист бумаги, немного смятый, но занятный. На него были приклеены фрагменты из журналов, которые составляли что-то вроде аппликации с фигурами людей. Алина пригляделась и увидела, что их лица были более плотными. Скорее всего, их вырезали из обычных фотографий.
“Наверное, это принадлежит ее дочери”, - подумала Алина.
На фотографии расположилось четыре человека. Все они были наряжены автором в “костюмы”: девушка слева была чумазой цыганкой, парень справа - мусорным баком. Второй молодой человек с длинными волосами лежал на спине в бальном женском платье, а над ним, уперевшись в него ногой, стояла девушка в одежде пирата. Похоже, никто из изображенных, исключая ее автора, не знал об участии в композиции, потому что все они были очень довольны своим видом.
Алина положила журнал и листок на стул и не вспоминала о них до тех пор, пока хозяйка не пришла снова.
- Как вы устроились? – спросила она.
- Хорошо, спасибо, - ответила Алина и вспомнила о журнале. – Подождите. Я тут нашла….
Алина вернулась в комнату и подошла к стулу. Ни журнала, ни листка не было. Алина старалась вспомнить, куда она их переложила.
- Простите, сейчас не могу найти, - сказала она, вернувшись. – Один журнал, забыла, куда положила.
- Не нужно, не ищите, - махнула рукой хозяйка. – Можете выбросить.
Она на секунду задумалась.
- Что-то хотела сказать…, - пробормотала она. – А! Я продаю мотоцикл дочери, - женщина смутилась. – Она любила его, но это так опасно. Вам не нужно?
- Вроде нет. Спрошу у знакомых, может быть, кому-нибудь надо.
Когда она ушла, Алина еще раз все осмотрела. Журнал лежал там же, где она нашла его в первый раз – под кроватью. Алина не помнила, когда положила его туда. Ее глаза давно слипались, поэтому она решила немного поспать.
Алина проснулась только на следующий день. Тело было тяжелым, а голова болела. Алина посмотрела на часы. Было ровно десять. Она проспала семнадцать часов. Это было слишком даже для нее.
Алина позавтракала и решила немного развлечь себя. Она позвонила подруге, но ее не оказалось дома. Тогда Алина пошла прогуляться. Она была уже в дверях, когда ей позвонили. Допрыгав в одном кроссовке до телефона, она подняла трубку.
- Здравствуйте, это Наталья, - услышала Алина. - Вы хорошо добрались?
- Извините, - не поняла Алина. - Куда добралась?
- Домой, - ответила хозяйка. – Я своей дочке всегда говорила, что мотоцикл – это очень опасная игрушка, но она разве слушала. Я вчера волновалась, как вы, на нем доехали, вот и позвонила, - женщина совсем засмущалась и замолчала.
Шестеренки в голове Алины со скрежетом наворачивали обратные круги.
- У меня все хорошо, спасибо, - сказала Алина. – Вы, наверное, меня спутали с кем-то….
- А о деньгах вы не беспокойтесь, – вдруг зашелестело в трубке. – Мне не к спеху. Извините. До свидания.
Женщина, видимо, совсем смутилась и положила трубку. Алине стало не удобно.
“Скорее всего, хозяйка просто что-то перепутала”, - подумала она про себя.
Алина вышла из квартиры и вставила ключ в замок. Дверь рядом открылась, и соседка с белокурым малышом вышла на площадку.
- Привет! – заулыбался мальчик.
- Привет! – улыбнувшись в ответ, сказала Алина.
- Ты покатаешь меня на мотоцикле?
- Хорошо, только тебе придется вырасти и купить его.
- Нет, - завертел головой мальчик. – Я на твоем.
- Перестань, это невежливо, - одернула его мама и взяла малыша за руку.
- Ничего, страшного, - сказала Алина. – Я временно ваша соседка. Меня зовут Алина.
- Я – Таня, а это – Гриша. Он сегодня совсем расшалился. Вы не в коем случае не подпускайте его к мотоциклу. И не оставляйте его без присмотра, ведь и украсть могут.
- Что украсть? – удивилась Алина.
- Мотоцикл. Ваш мотоцикл!
- Вы видели, как я на нем приехала?
- Да, вчера, часов в девять. У меня отличная память.
- Но я даже не знаю, как им управлять.
- Правда, а вчера вы на нем неплохо смотрелись. Вы к себе придираетесь.
- А где я его поставила?
- Там, у подъезда.
Алина вышла из подъезда и застыла.
- Вот и он, - сказала соседка. – До свиданья.
- Пока! – сказал малыш, но Алина ему так и не ответила.
Перед ней стоял мотоцикл, но она не помнила, как ехала на нем. Алине не пришло бы в голову даже сесть на него. Либо ее разыграли, либо она сошла с ума. Но ни хозяйка квартиры, ни соседка не были похожи на шутников. Признаков сумасшествия за Алиной тоже раньше не замечалось. Она решила пойти проветриться и все хорошо обдумать.
Поскольку после того, как Алина увидела мотоцикл у своего подъезда, ничего особенного не произошло, она поняла, что ей нужен чей-то совет. Она решила снова позвонить Веронике, своей подруге. Ее сотовый долго не отвечал, но Алина все-таки дождалась.
- Алло, привет! – проворковала Вероника. В трубке раздавался чей-то смех.
- Привет, хотела кое-что с тобой обсудить, но ты, похоже, не одна, - сказала Алина, сообразив, что помощь с ее стороны вряд ли последует.
- Да, не одна, - довольно ответила Вероника. – У тебя что-то серьезное?
- Вообще-то, даже очень.
- Тогда, если хочешь, приходи к моему дому.
- Хорошо, я приеду, - сказала Алина и отключилась.
Ей нужно было понять, что с ней происходит, и кто-то должен ей был в этом помочь. Даже против воли.
На самом деле, был только один человек, которого Алине хотелось сейчас видеть. И это была не Вероника. Этого человека звали Никита, и он давно нравился Алине. Как и Веронике. Алине и ее подруге нравился один и тот же тип внешности: высокие, худощавые брюнеты с ярко-синими глазами. Они вместе много раз обсуждали способы его завоевания.
Алина и Никита не были большими друзьями, но общались довольно часто.
“Может, стоило позвонить ему?” – подумала Алина.
Она подошла к дому Вероники и огляделась.
- Эй! Мы тут, - окликнул Алину знакомый голос.
Она обернулась. Ей махал рукой Никита.
Алина шла к нему и другим ребятам навстречу и старалась не злиться. Наверное, у нее не слишком хорошо получалось, потому что, увидев ее, Вероника весело защебетала:
- Привет! Что такая хмурая?
- Да так, - ответила Алина и отвела глаза. Она решила, что подруга не должна заметить ее взгляд.
Вероника была во всей своей красе: многочисленные цепочки на шее, кольца-серьги в ушах, разноцветные браслеты на руках – не хватало только бубна и табора в роли декорации. Алина даже не сомневалась, что волосы были накручены, а в них вплетены какие-нибудь заколочки.
- О чем хотела поговорить? – довольная собой спросила Вероника.
Алине уже не о чем не хотелось говорить с ней, и она готова была расцеловать парня, который отвлек от нее внимание. Он и его друг наворачивали круги на велосипедах, выделывая перед друг другом разные трюки.
- Слабо, червяки! – закричал он, промчавшись мимо них, встав ногами на сидение велосипеда. Все, кто передвигался на своих двоих, были для него “червяками”.
- Это все, на что ты способен? – прокричала в ответ Алина и сама себе удивилась. – Так я умела еще в детском саду.
Парень явно не ожидал отпора от нее и, лихо развернувшись, затормозил около Алины.
- Может, покажешь, что умеешь? Где твой транспорт?
- У меня конь посерьезнее, - не смутившись, ответила Алина. – Мотоцикл не по твоим зубам.
- Ты ездишь на мотоцикле? - недоверчиво скосилась на нее Вероника.
- Ты отстала от жизни, подруга, - не глядя на нее, ответила Алина. Она не могла понять, откуда взялась у нее наглость, как следует ответить подруге, но ей это безумно нравилось. Алина надеялась, что видит все происходящее не во сне.
- А можно посмотреть? – спросил, явно заинтересовавшись, Никита.
- Можешь прийти на днях, - пожала плечом Алина. – Поговорим в другой раз, - бросила она Веронике. – Чао, червяк! – крикнула Алина парню на велосипеде и отошла от удивленной компании.
Алина недоумевала, откуда она нашла в себе столько уверенности. Раньше она бы так и простояла, слушая болтовню Вероники и выкрики парня на велосипеде. Алина не была особенно стеснительной. Но всегда сомневалась, стоит ли говорить что-то или лучше промолчать. Пока она раздумывала, другие опережали ее, оставляя наедине со своими мыслями.
- Наталья, здравствуйте, - сказала Алина, услышав голос хозяйки квартиры в трубке. – Это Алина.
- Здравствуйте, - живо отозвалась она.
- Извините, если не вовремя. Мне нужно вас кое о чем спросить.
- Да, конечно.
- Скажите, а где теперь живет ваша дочь?
- Моя дочь? Что-нибудь случилось?
- Нет-нет. Просто мне понравилась ее комната. Мне, кажется, у нас много общего, - отчаянно врала Алина, надеясь как-нибудь выпутаться. – Если она живет недалеко, мы могли бы встретиться….
- Алина, это невозможно, - притих голос в трубке. – Моя дочь умерла.
- Как! – только и выдохнула Алина.
- Да, год назад.
- Извините, пожалуйста, я не хотела….
- Ничего, - тихо ответила трубка.
- А как же ее семья? - цеплялась за последнюю надежду Алина.
- Вся ее семья – это я. Она ведь была очень молоденькой. Ей только исполнился двадцать один год.
Алина с трудом сглотнула. Ей было девятнадцать.
- Извините еще раз, - проговорила Алина.
- Ничего, ничего, - смущенно повторила хозяйка.
Алина повесила трубку и села на пол. Под ней что-то зашелестело. Алина приподнялась. Это был тот журнал, который она нашла неделю назад. Алина машинально пролистала его. Из него на пол выпал помятый листок. Алина подняла его. Это была та фотография, которая тогда так ей понравилась. Алина бросила его и журнал на пол и встала. Она прошла на кухню и открыла дверцу холодильника. Особенного многообразия внутри не обнаружилось, так что Алина взяла первое попавшееся: виноградный сок. Так она и замерла у открытого холодильника с пакетом сока. Алина простояла так с минуту, а потом повернулась и пошла обратно в комнату. Пакет сока так и остался у нее в руке.
Алина вошла в комнату и на секунду остановилась. Она посмотрела на свою руку, зажавшую пакет, и на всякий случай разжала пальцы. Пакет тут же упал на пол, и красная жидкость разлилась на пол. Нет, она не спала. Она встала рядом с брошенным листком и наклонилась над ним. Она не ошиблась. Цыганкой была Вероника, мусорным баком – парень на велосипеде, а длинноволосым молодым человеком, лежавшим на полу – Никита. Девушкой в костюме пирата была сама Алина.
- Я не хочу, - прошептала она.
Но это была последняя попытка ее сознания вернуться к тому, что было прежде. Что было у Алины? Будущая карьера среднего юриста, вечные уколы ревности, когда Вероника гуляла с Никитой, ее постоянное смущение? Разве не стоила вся ее будущая жизнь двух лет счастья?
Алина задумалась, но лишь на секунду. Свой выбор она уже сделала.
Через два года Алины не стало.
|
|
Сегодня у меня большой день, я закончила работу над материалом, который собираюсь включить в следующую книгу. Поскольку на сегодня у меня оставалась работа над стихотворениями, то настроение у меня лирическое. Я решила познакомить вас с двумя своими стихотворениями.
Я еще не публиковала своих стихов, так что перед вами настоящий эксклюзив.
Мои крылья почти опустились,
У меня не осталось сил.
Ты скажи, чем мы гордились?
Наших жертв никто не просил.
Мои руки стали крылами,
Небеса позвали меня,
Да, они крыльями стали,
Но земною осталась я.
Я была свободна как ветер,
А хотела только любви,
Скажи, к чему крылья эти,
Если я не могу без земли?
21 августа, 2005 г.
٭٭٭
Вчера Вы говорили наугад
Прекрасные слова,
И это вечер виноват,
Что я Вам солгала.
Я не любила Вас совсем
(Вы этого не знали?),
Но солгала бы снова с тем,
Чтоб вы мне вновь солгали.
Я обмануться не боюсь,
Я ведь сама – обман.
Вы говорите – я смеюсь,
А в сердце – ураган.
Вы посмотрите на меня:
Могу ли обмануть?
Да, я во всём буду права,
Придётся Вам рискнуть.
27 ноября, 2008 г.
|
|
Среди новых фотографий в разделе "Фотогалерея" вы можете увидеть одну, которая вызывает у меня самые теплые чувства. Она подписана "с Даниэле Финци Паска". Собственно, благодаря ему недавно состоялся мой первый театральный дебют на сцене Театра им.Пушкина.
Для меня это оказалось полной неожиданностью, потому что я давно уже не мечтаю быть актрисой. До этого вечера я раза два слышала об этом известном постановщике и клоуне и мало представляла себе кто это такой. В этот день я даже не собиралась идти в театр. Но так уж случилось, что 17 июля я оказалась на спектакле "Икар". Уже по ходу развития событий я узнала, что это моноспектакль, однако на каждом представлении Паска выбирает из аудитории кого-нибудь легкого и англоговорящего и приглашает на сцену, где с его участием длится 1,5 часовой спектакль. Как бы я перепугалась, будь это года два назад! Я бы тряслась и заикалась, вспоминая о том, сколько глаз на меня смотрит! Но сейчас все было по-другому. И мне даже немного жаль, но я была спокойна. Мне очень понравился Паска, и захотелось помочь ему сделать хорошее представление, раз уж я оказалась на сцене.
Впечатлений было масса. Спектакль, хоть и немного наивный, но очень лучистый и позитивый. Я люблю такие вещи, и была тем более рада принять в нем участие. (Всем рекомендую сходить, если будет возможность!)
Одним из неожиданных моментов стала уже после спектакля встреча с выпускницей школы-студии МХАТ, которая, оказывается, была в зале, и еще одной женщиной. Они наговорили много всего приятного. Особенно было здорово, что им понравилось то, что я делала на сцене. Я играла. Это было необычно, ведь ничего такого я не делала, я просто пыталась получать удовольствие на глазах совершенно не знакомых мне людей. Женщина даже сказала, что я играла по системе Станиславского. Это было слишком для меня. Один мужчина из зала спросил, правда ли, что я не "подсадная". Просто анекдот! И ведь не докажешь!
Это было здорово. Хорошо, что это случилось сейчас, а не несколько лет назад. Я бы точно подалась в актрисы, а мне и в писателях неплохо живется.
|
|
"Как дела, Джонни?" - очередной рассказ из книги "Рай не нужен" - еще ни разу не был опубликован в сети, ранняя работа. Когда я написала этот рассказ мне было 18.
Как дела, Джонни?
1. Аромат
Это началось давно, но я сама и не подозревалаала об этом. Примерно восемь лет назад я в первый раз увидела Джонни…. Это был фильм. Он не произвел на меня большого впечатления, вернее - почти никакого. Помню, что после фильма я почувствовала разочарование. Мне казалось, что сюжет надуманный или что-то вроде этого. В общем, это был не тот фильм, о котором хочется помнить.
Был и другой. На этот раз я посмотрела на него иначе, но только как на привлекательного мужчину. Светлый цвет волос освежал его, да и внешностью Джонни природа не обделила. Кажется, фильм был довольно занятным…. Но и тогда меня не заинтересовало настолько, чтобы захотелось посмотреть что-либо другое с его участием.
Джонни снимался, я взрослела. Он не знал меня, я не знала его. Он не знает меня и теперь, и я не хочу, чтобы узнал. Джонни может быть слишком реален…. Для меня он стал чем-то большим, чем просто понравившийся актер. Джонни стал частью меня. Но я не являюсь частью его и не претендую на это.Я верю, что у каждого человека есть свои крылья, свой полет. Просто хочется верить, что я и Джонни летим на одной высоте, пусть и на разных континентах.
…Началось это с более позднего фильма. Говорили, что Джонни был необычен, неожидан в своей роли. Но я этого не видела. Иногда, когда на меня найдет, я как бы перевоплощаюсь, начинаю дурачиться. Его игра была очень похожа на мое дурачинье. С этого момента я стала присматриваться. Я ощутила что-то близкое, не одинаковое, но подобное. Как будто я и он сплетены из одних нитей, как будто мы можем понять друг друга не как друзья, а как части целого.
Среди многих людей, которых я встречала в своей жизни, были некоторые, которые, как мне казалось, выделялись, с которыми мне предстояло пройти часть Пути. Я могла с ними почти не общаться, но одно их присутствие много значило для меня. Не знаю, чувствовали ли они то же самое, но это не так уж важно. С Джонни я ощутила нечто похожее, и мне захотелось прикоснуться к нему. И я прикоснулась: я увидела его фильмы. Но были важны не они, даже не сам Джонни, а его аромат. Я чувствую его. Это мой аромат. Не знаю, нужен ли мне сам Джонни, но совсем без него я не могу. Через него, через его аромат, я чувствую свой, пытаясь понять, что же там намешано, чего там не хватает и что нужно в него добавить.
Хочется пронестись по жизни, оглянуться и, вдохнув свой аромат, точно знать, что он именно твой, а не чей-то еще.
2. Бег на месте
Я часто обвиняла себя в том, что валяю дурака. У меня впередиморе, я хочу плыть, я без него не живу, но боюсь, и страхпересиливает желание. Сейчас плакать нечего, я не смогла вовремя стать себе хозяйкой. Нет, я не стою на месте, но не иду ни вперед, ни назад. Я только хочу, чтобы те силы, которые остались, не пропали зря.
…У меня болит голова, постоянный жар, я еле дышу, мои пальцы почти не двигаются, каждая буква, как камень…. Я умираю, я чувствую, что осталось совсем не долго. Пусть я многого не сделала и никогда не сделаю, но я должна, должна писать, пока могу.
3. Надо во что-нибудь верить
Джонни, скорее всего, совсем не такой, каким я себе его вообразила, но надо во что-то верить, и я верю. В него, в себя, во что-нибудь.
Когда-то у меня была более твердая опора. Я верила, что могу стать хорошей певицей. Верила, как в религию. Но, видимо, бог моей религии еще не родился. Я верила в себя, в свое светлое будущее. Будущее наступило, стало настоящим, затем – прошлым, и ничего не изменило. Я верила в людей, в судьбу, в Бога, в близких, в друзей, в высокое назначение, в себя, наконец, но люди варятся в собственном соку, судьба – слишком шаткая опора, Бог далеко, близкие тоже не всегда близко, друзья бывают еще дальше, высокое назначение – тем более, а я…, даже меня скоро не станет.
По осколкам, по намекам я собираю то, чем еще могу зацепиться за этот мир.
4. Закрытая дверь в космос
Мои родители говорят, что в моей комнате всегда душно, несмотря на то, что у меня два больших окна. Когда я в первый раз вошла в нее, я решила, что обязательно постелю покрывало на одном из подоконников, буду забираться туда и рассматривать прохожих. И я делала так. Раза три…. За моими окнами огромное пространство, но чаще всего его скрывают жалюзи.
Я похожа на свою комнату.
Вокруг меня свобода, но внутри меня душно, невыносимо душно, и я к этому привыкла. Когда мне говорят, что пора проветрить комнату, я открываю окно, но духоты я не чувствую….
…Забавно. Пришел папа (забыла сказать: для родителей – я просто приболела), советовал купить какие-то лекарства, дал денег…. Я сказала ему, что не пойду, а он настаивал….
Я не сижу дома, хожу в институт, веду нормальный образ жизни, только косметики стала тратить больше…, чтоб людей не напрягать. У них все хорошо - и слава богу.
Меня только беспокоит, что я в семье единственная. Зайдет мама или папа, не сможет меня разбудить…. Все-таки они – хорошие люди. Вот поэтому не верю в судьбу и…, не важно, в общем, не верю.
5. Меркнут знаки Зодиака
Мне хуже. Руки сухие, по полу могу ходить только босиком, ноги горят. Говорю, что недосып, но скрывать сложно. Я боюсь постели, кажется, что уже не поднимусь. Лекции проходят, как в бреду, мысли путаются, конспекты почти не пишу, ссылаюсь на то, что мало сплю. Я и правда мало сплю, точнее – вообще не сплю, даже не дремлю, а брежу. Помощи не жду и не хочу. Не надо. Пройду свой путь и отдохну…. Мне страшно, я…не хочу умирать. Но над ухом раздается “надо”, у меня нет выбора.
Джонни…. Я ведь хотела поехать к нему…. Пусть, не увидеть, но вырваться, вырваться куда-нибудь…. Меня никогда никто не угнетал, но я всегда куда-то рвалась, хотела бунтовать, хотела свободы. Из дома я не убегала, волосы в синий цвет не красила, на родителей матом не орала, в школе не шкодничала. Может, стоило? Скорее всего, стоило. Наверно, я просто боялась. Боялась, боялась, вот все и закончилось. Даже как будто легко….
6. Жизнь слишком коротка, чтобы не делать глупостей
Оказывается, я не умру, по крайней мере, физически. Как сказал врач, меня поразил какой-то хитрый вирус, состояние было очень серьезным, но “слава Богу, обошлось”. Пожалуй, мне хватит времени на то, чтобы съездить к Джонни и сделать еще пару глупостей. Я рада, что не умерла, рада, что живу. Только вопрос: надолго ли? Я и сама не совсем понимаю, почему мне так хочется не жить, и что я сама себе предлагаю взамен. Пока могу, буду стараться жить. Смерть не для меня. По крайней мере, я в нее больше не верю.
|
|
Специально для Вас мое свежее творение! Вы первые видите текст песни, которую я сочинила буквально на днях. И так будет всегда. Теперь Вы первыми будете узнавать о творческих событиях в моей жизни. Если у Вас появится желание помочь мне с музыкальным оформлением, буду только рада.
Crazy baby
I was bad girl one time or two
Untill I came across with you.
You mixed me up with someone maybe
'Cause you called me "crazy baby".
refrain: "Crazy baby", that was my name.
I wasn't myself before you came.
I was in love and I was blind,
I was sure we were one of a kind.
I also liked so badly maybe
When you called me "crazy baby".
refrain
But once you left me in the lurch -
I didn't cry and go to church.
I don't know why I didn't...maybe
I realised I was crazy baby.
refrain
I met one boy and he is smart.
He doesn't want to be apart.
He's understood already maybe
That I am indeed crazy baby.
|
|
Как и первый рассказ "Рай не нужен", "300 лет Тишины" уже был опубликован в сети. Теперь Вам не придется искать его по литературным сайтам. Все здесь!
300 ЛЕТ ТИШИНЫ
- Анжелика, Руфь, Никола – как же тебя зовут?
- И Анжелика, и Руфь, и Никола.
- Так как же тебя называть?
- Можешь называть меня вечностью.
- Ты не устала жить?
- Нет.
- Ты боишься не жить?
- Не знаю, может быть.
- Но чего-нибудь ты боишься? Одиночества?
- Нет, одиночества я не боюсь. Я боюсь вечного одиночества.
- Разве ты еще не научилась говорить с Вечностью?
- Вечность не понимает моего языка. Ее слова – тишина.
- Значит, ты боишься тишины?
- Нет, тишины я не боюсь. Я боюсь Вечной Тишины.
1. Инга
Настоящая бомба. Помнит ли она? Гибкое тело без стеснений, без кокетства, обнаженная красота без наготы. Стоит ли его фотография на ее столе? Кто бы не стал ее рабом в разноцветном полумраке клуба? Видит ли его лицо во сне или оно стерлось, подобно многим, из ее памяти? Нежный цветок с уверенностью кобры завораживал и приковывал. Жива ли ее душа или умерла вместе с ним? Девушка владела залом и понимала это. Знает лишь вечность да морские волны.
Легче любого наркотика звезда клуба поражала сознание и случайных посетителей, и завсегдатаев. Ее тело, блеск ее глаз в темноте – все принадлежало им и – никому. Она танцевала каждый вечер по несколько часов подряд, и казалось, могла еще столько же. Про то, что она делала вне клуба, знали очень немного, про нее саму – еще меньше. Пожалуй, самым верным было лишь то, что ее звали Марго, и она обладала одним из редких талантов – если она хотела, то становилась незаменимой. Может быть, поэтому, несмотря на то, что у хозяина клуба глаза полезли на лоб, когда он узнал, какую она потребовала зарплату, он не скупился на нее никогда. Поговаривали, что она тоже в долгу не осталась, но подтвердить этого не мог никто.
Некоторые ее побаивались и считали “темной лошадкой”, но ничего “темного” о ней не знали, поэтому это оставалось на уровне слухов. Только раз она была вовлечена в скверную историю.
Однажды в клубе после выступления она разговорилась с симпатичным барменом, и слово за слово – в общем, из клуба она возвращалась не одна. Утром она собралась и ушла. Но уже вечером к ней пришли двое и предъявили удостоверения. Оказалось, что бармен приблизительно в то же время, что она находилась у него, был убит. Веских улик не было, поэтому ее отпустили. На улице ее ждала администратор клуба, которой хозяин велел выяснить в чем дело: репутацией своего заведения он очень дорожил. Девушки сели в машину, а когда они отъехали на приличное расстояние, Инга, администратор клуба, стала расспрашивать. Марго все рассказала и, посмотрев на нее, заметила:
- Вы ведь недавно разошлись, у тебя и ключ еще от его квартиры, наверно, остался. Тебе видней, кто мог его убить и почему.
- Я с ним спала, а не расспрашивала про друзей-приятелей.
- Это точно, - улыбнувшись, сказала Марго, - с тобой он только спал.
- Ты это к чему?
- К тому, что вас таких у него много было.
- Ты хочешь сказать: нас таких. Ты тоже в лодке, подруга.
- Ну, не скажи, - Марго показала правую руку, на которой красовалось не дешевое кольцо. – Вряд ли за те полгода, которые вы встречались, он подарил тебе что-то подобное. – Лицо Инги исказилось, и она на полной скорости набросилась на Марго. Борьба продолжалась не долго, но бывшая возлюбленная успела прокричать достаточно, чтобы сомнений в том, кто был убийцей, не осталось. Инга впилась пальцами в шею Марго и, может быть, задушила бы ее, если бы машина, не сбрасывая скорости, не врезалась в черный BMW, который от такого мощного столкновения в свою очередь протаранил джип. Но этим не кончилось: дорога была оживленная, так что семь машин были серьезно повреждены. Были и пострадавшие. Но даже когда машина Инги разбилась всмятку, она крепко держала Марго в своих руках, пока не услышала странные слова:
- И что ты собираешься делать? – спросила ее Марго, спокойно смотря ей в глаза.
- Убить тебя, сука, - прошипела Инга.
- Ну, попробуй, - Марго даже не пошевелилась. И сколько бы Инга ни старалась, она не меняла своего положения. Жертва явно не хотела убиваться.
Наконец, Марго со скучающим видом разжала пальцы Инги и с легкостью отшвырнула ее к разбитому окну. Потом она сказала, что Инге не удастся ее убить.
- Но ты – другое дело, - металлическим голосом произнесла Марго. В ее руке появился не длинный, с сиреневым отливом кинжал, и прежде чем воткнуть его в горло Инги, она рассказала ей, почему сегодня был не ее день.
2. Кинжалы
Было еще темно, но ночь была чистая и ясная. Лили стояла у окна и провожала взглядом редкие машины. “Так ты любишь холодное оружие?” - “Да”, - не поворачиваясь, ответила Лили. “Хочешь, я тебе его подарю?” - “Хочу”. Лили не нужно было оборачиваться, она знала, что на постели никого не было. Все-таки она повернулась, посмотрела на несмятую кровать и, постояв минуту-две, подошла к красивому ящику, стоявшему на столе. Ее пальцы проворно пробежали по секретным замкам, и крышка бесшумно открылась. Тысячи огней засверкало на ее лице. Она приятно пожмурилась, провела рукой по сверкавшему металлу и взяла один не длинный, с сиреневым отливом кинжал. Лили провела пальцами по его лезвию, задержала указательный палец на самом кончике и поднесла кинжал к горлу лезвием по направлению к себе. “Это не для тебя”. – “Знаю”. Лили не нужно было оборачиваться, она знала, что на постели никого не было.
В остальное время, за исключением чистых, ясных ночей, Лили направляла свои кинжалы исключительно на других. Уже полгода в составе французской труппы она работала в московском цирке. Лили метала кинжалы. Пожалуй, это был самый красивый и самый зрелищный аттракцион. Можно сказать, убийственный номер. У Лили была ангельская внешность: аккуратные золотые локоны обрамляли ее красивое открытое лицо, ярко-синие глаза с длинными ресницами были глубокими и ясными, как прозрачная вода ручья в Елисейских полях. Очаровательная и живая, в первый раз выходя на арену, она заметно волновалась. Ее грудь лихорадочно поднималась и опускалась. Ее белоснежный костюм подчеркивал заалевшие щеки. Если бы не темно-коричневый отлив кожи, Лили казалась бы ангелом, сошедшим с какого-нибудь старинного панно. Она грациозно обвила себя канатами и взмыла в воздух. В противоположном конце зала прожектор осветил двух юношей: один был привязан к висевшему в воздухе кругу, другой – немного ближе к Лили, на одной линии с первым, - держался лишь на двух пружинящих канатах, привязанных к его рукам. Внезапно круг, к которому был прикован первый помощник, завращался. В тот же миг в руке Лили что-то блеснуло, и, яростно рассекая воздух, у левого запястья ассистента в деревянный круг впился кинжал. Молодой человек чуть заметно вздрогнул. Кинжалы, словно по волшебству, появлялись в руке Лили, каким-то чудом не разрезая канатов второго ассистента и не вредя первому, прикованному к кругу. Когда просвистел предпоследний кинжал, помощник, висевший на двух канатах, резко подался вниз. Один разрезанный канат спружинял вверх. И хотя Лили некогда не позволяла себе перерезать второй, не только зрители, но и члены труппы, если не были заняты, с ужасом ждали завершения номера. Когда аттракцион заканчивался, она с легкостью голубки оказывалась на арене и, раздав воздушные поцелуи, тут же исчезала, как будто ее и не было.
В труппе Лили очень любили и всячески оберегали. Она вносила какое-то приятное оживление, даже когда их глаза слипались и не хотели ни на что смотреть. Только она умела так заговорить с девушками, чтобы они забыли о том, что Лили им конкурентка. Она была, скорее, как сестра. Мужчины не могли не видеть ее красоты, но и здесь Лили умудрялась обеспечить себе только братское или отеческое расположение.
Лили было около восемнадцати, но она была одной из самых ярких членов труппы. Она была профессионалом, и вряд ли кто-то мог сравниться с ней на ее территории. Впрочем, не только на ее. Когда одна гимнастка стала подтрунивать над ней, что ее кинжалы – это что-то феминистское и “совсем не сексуальное”, Лили так изогнула свое тело, что гимнастка по сравнению с ней была просто неуклюжим куском фанеры, замороженным на дне Северно-Ледовитого океана. Ей легко доверяли кормежку хищников, и никто не удивлялся, когда видел, как она “катается” с воздушными акробатами под куполом. Она любила все, что было связанно с цирком, и, казалось, умела все. Лили объясняла это тем, что по линии отца она – потомственная циркачка. И, несмотря на многочисленные расспросы, большего от нее нельзя было добиться. Даже Андреас, любитель брюнеток и по совместительству воздушный акробат, не преуспел в этом деле.
Черные кудри и жгучие черные глаза открывали ему многие двери, преимущественно – женские. И хотя неудача с Лили его огорчила, он быстро забыл про это, потому что она была “не в его формате”. Правда, не замечать ее было довольно трудно, и Андреас волей-неволей поглядывал на нее. Но самое интересное было в том, что Лили он, казалось, не только не интересовал, но она даже общалась с ним как-то снисходительно. Как будто он был маленький мальчик или глупый зверек. Андреаса это сначала забавляло, потом – удивляло, но с каждым днем это все больше напоминало раздражение. Он не мог понять причины такой незаслуженной нелюбви к себе и готов был поверить в то, что она – лесбиянка или что-то вроде того.
Однажды он увидел, как Лили подкармливала льва: хищник сидел смирно и ждал мясной добавки. Андреас подошел сзади и шепнул Лили на ухо о том, какое у нее странное общество – кинжалы и дикие животные и что лучше бы она ходила на свидания с мальчиками. Лили повернулась к нему и тоже шепотом ответила:
- Мне нравятся мальчики, такие, как этот лев: сильные, уверенные в себе и находящиеся на безопасном расстоянии.
- И в чем тогда интерес?
- В том, чтобы не стать их обедом.
3. Je t’aime
Андреас уже решил, что Лили даже спит со своими кинжалами, пока однажды не увидел один из них. Впрочем, этот кинжал был сделан из плоти и крови и выглядел вполне аппетитно. Эффектный темноволосый парень активно пытался попасть в цирк, объясняя дежурной, что ему нужно видеть Лили. Андреас, пришедший во время этой жесточайшей осады, вызвался сказать ей о посетителе. Лукаво улыбнувшись, Андреас не утерпел и сходу заявил, что Лили дожидается поклонник. Она спокойно ответила, что работает, а поклонники пусть приходят вечером. Андреас еще немного пококетничал, но Лили осталась невозмутима.
Вечером того же дня, после представления, у входа Лили ожидал шикарный букет белоснежных роз и не менее шикарный кавалер. Она улыбнулась, поблагодарила и - упорхнула. Парень был несколько озадачен, но очень недолго. Через пять букетов белоснежных роз Лили уже захватила его с собой.
С этого дня Андреас заболел. По крайней мере, так говорила его сестра, тоже воздушная акробатка. Молодой человек не мог понять, как “нормальный парень” – тот эффектный брюнет – мог из гепарда, которым он был, прорываясь со служебного входа, превратиться в большеглазого котеночка рядом с Лили. Но гораздо важнее для него был вопрос, как она может проходить мимо такого парня, как он. Его ум не мог этого постигнуть, а глаза не могли перестать сверкать при появлении Лили. Но она не замечала или не хотела этого замечать, и Андреас с каждым днем становился все мрачнее, работал через “не хочу”, бесился от своей слабости, ничего не мог с этим поделать и снова бесился.
Наконец, Француаза, его сестра, решила поговорить с Лили и мимоходом намекнуть на состояние брата. Но, к ее удивлению, Лили намека не поняла и тут же куда-то поспешила. Француазе оставалось лишь смириться с минорным настроением брата и песенками типа “Je t’aime” , которые Андреас периодически наигрывал на своей гитаре по вечерам. Впрочем, играл он не плохо, так что она даже научилась под них засыпать.
4. В слоях воздуха
“Родители узнали и не узнали меня”, - сказала Анна. “Ведь прошло десять лет”. “Да, для них прошло десять лет, а для меня - месяц”. “Что они сказали?” “Что я – самозванка. Мне пришлось уйти. Но знаешь, что интересно: уходя, я поняла, что сделала бы то же самое”. “Ты прогнала бы собственную дочь?” “Если бы она выглядела так же, как десять лет назад - несомненно”.
Лили давили воспоминания. Может, потому что они касались ее нормальной, человеческой жизни, когда все воспринималось так свежо и чисто. Сейчас ее воспоминания укладывались слоями “по жизням”, и хотя Лили, или Анну, или еще как-нибудь, это начинало ужасно злить, она понимала, что по-другому нельзя. Так сказал он. Наверняка, можно было жить как-то иначе, но она не хотела, а, может быть, уже не могла. Несмотря на то, что золотистые кудри так же вились на ее голове, внутри нее слои становились все многочисленнее, а взгляд ясных глаз - все проницательнее.
Хорошо, когда человек находит себе дело, дело своей жизни. У Лили оно было, и она не уставала в нем совершенствоваться. От этого зависела ее безопасность, и даже жизнь. Только название ему еще не было придумано. Да и вряд ли оно скоро появиться. Сложно назвать то, что можно лишь описать. Быть тенью, но не вызывать подозрений, быть понятной, но так, чтобы никто не догадался, кто ты на самом деле.
Но было бы наивным думать, что окружающие глупы и ничего не понимают. Пусть смутно, но некоторые люди чувствовали подвох. И хотя не было на свете человека, который знал бы тайну Лили и был бы жив, попытки разгадать ее время от времени предпринимались. Мать Андреаса Шарлотт не могла не почувствовать, что она не так уж проста. Шарлотт уже не выступала, но ездила со своими детьми и присутствовала на репетициях. Когда она узнала о влюбленности сына, то почти сразу сказала ему, что “эта женщина” умнее его. Андреас пытался отшутиться своим большим опытом, но Шарлотт ответила, что Лили не по его зубам. Но даже себе она вряд ли могла объяснить, почему она так на этом настаивала.
Ни для кого не было секретом, что Андреас был очень красив, далеко не глуп и, не углубляясь в подробности, просто “ого-го”. Вряд ли нашлась бы женщина, которая могла спокойно пройти мимо него. Тем более такая молодая, как Лили. Но все оказалось не так просто, и Шарлотта кожей чувствовала, что это не тот случай, что стремление ее сына добиться этой девушки может навредить ему.
Она несколько раз заговаривала с Лили, и снова ее посещало странное чувство, хотя выразить его она бы не смогла. Но особенно ее поразило поведение девушки, когда ей пришлось заменить Француазу. У нее была серьезная травма, она не могла продолжать выступать. В такой ситуации номер бы, наверняка, сняли, но поскольку Лили чуть ли не каждый день тренировалась с воздушными акробатами, то решили, что если она согласиться, можно сделать замену. Лили согласилась, и репетиции начались. Андреас сразу же изменился. Он начал дурачиться, шутить и поддевать Лили. Она ничего не говорила, но когда это поставило под удар исполнение номеров, она громко попросила всех акробатов остановиться. По ее просьбе убрали страховку, и тогда Лили молнией взмыла в воздух, и, рассекая его своим гибким телом, заставила всех прийти в восторг и ужас одновременно. Она выполняла без страховки сложнейшие трюки, а кое-что из того, что она делала, никому из акробатов никогда не суждено было повторить. Наконец, она скользнула на площадку к Андреасу и сказала:
- Сможешь повторить, веди себя, как хочешь, не сможешь – не смей рисковать чужими жизнями. - Лили не читала нотаций, она произнесла это так просто, что Андреас при всем желании не смог бы обидеться, поэтому, оценив все проделанное Лили, он покорился. Никаких трений больше не было. Труппа только лишний раз получила повод уважать Лили, которая сумела, не оскорбив Андреаса, привести его в чувства. Он больше не пытался поразить ее, и до возвращения Француазы воздушные акробаты успешно выступали.
Часто именно Лили спасала трюки в последний момент. Однажды Андреас был явно не в форме, не собранный и вялый, поэтому не было ничего удивительного, когда, выполняя сложный прыжок, он не смог правильно рассчитать и уже летел мимо рук Лили. Страховка была натянута, но трюк был сложным, на него требовалось много сил, а тот день был явно неудачным для акробатов. Со второго раза сделать его было бы почти невозможно. Андреас внутренне уже ругал себя непечатными словами, когда Лили скользнула вниз и, держась лишь ступнями, подхватила его. Это было настолько неожиданно для Андреаса, что ей пришлось подтолкнуть его, чтобы он успел перебраться на другую площадку. Потом Лили очень хвалили и радовались, что все прошло удачно.
Шарлотт тоже была рада за них, и на этот раз ей, наконец, удалось понять свое странное ощущение. Она видела за свою жизнь множество акробатов: и совсем молодых и не очень. Лили, несмотря на свою молодость, обладала уже по-взрослому уверенным телом. Тогда Шарлотт и поняла, что за ангельским личиком она увидела взрослую женщину. Она боялась за своего сына и была права.
5. Любовь
Если бы на месте Лили оказалась другая девушка, Андреас вполне бы мог рассчитывать на победу. Но ее сердце было давно и прочно занято. Слишком давно. Ее вряд ли можно было назвать однолюбкой, но любовь Лили была именно такой, о которой поэт эпохи романтизма мог бы написать неплохую поэму, если бы она пришла ему на ум. Это чувство срослось с ней. В ее памяти многое стерлось, многое побледнело, и это чувство было единственной ее опорой, тем, благодаря чему она не потеряла себя, не забыла, кто она на самом деле.
Ее ангел-хранитель очень удивился, узнав об изменениях в судьбе своей подопечной. Но, видимо, должны быть такие люди, которые вопреки всему меняют течение жизни, не церемонясь с желаниями других. Несмотря на то, что они расплачиваются за это своей жизнью, последствия их “творчества” необратимы. Лили встретила такого человека, и он перевернул ее жизнь. Только, даже тогда, когда его глаза навсегда потеряли способность отражать ее лицо, вряд ли он мог подумать, что и Лили вторглась в течение его жизни, и по своему усмотрению изменила ее. Вряд ли об этом знала и сама Лили. И если один такой человек разрушил бы свою жизнь, поменяв чужую, то когда встретилось два таких человека, случилась аномалия: они оба выжили, но каждый по-разному. Лили и физически и духовно, а он – только духовно. Он стал ее неотделимой частью, но перестал был тем, кого она знала прежде. Лили могла говорить с ним, могла чувствовать его, но не могла видеть его, прикасаться к нему. Это мучило ее. Его смерть стала для нее катастрофой. Он был для нее особенным существом, и ей потребовалось очень много времени, чтобы как-то с этим сжиться.
6. Семья
Несмотря на то, что его голос звучал как эхо, и с каждым годом это эхо звучало все тише, память Лили заботливо сохраняла все то, что было с ним связано, а с ним связано было не мало.
Если бы скучающий историк заинтересовался ее жизнью, он смог бы написать совсем немного.
…Анна дю Валлло родилась в 1698 году в России в семье русской дворянки и французского подданного. Вскоре после рождения дочери семья переехала во Францию. Когда Анне дю Валло исполнилось семнадцать лет, отец решил выдать ее замуж за знатного, уже не молодого аристократа Франсуа де Ренье. В том же 1715 году Анна дю Валло (по одной из версий, из-за ненавистного брака) бежала из родного дома. Сведений о пребывании Анны дю Валло так и не обнаружилось. По всей вероятности, Анна дю Валло умерла, так и не решившись возвратиться в отцовский дом….
В общем, биограф мог бы написать множество жалостливых слов, но даже его богатому воображению не под силу было представить того, что произошло в действительности. Несмотря на заботу родителей, благодаря которой на захолустном кладбище появился серый надгробный камень в знак того, что дочь для них больше не существует, настоящей могилы Анны дю Валло не появилось ни через пятьдесят, ни через сто лет. Причина такого происшествия была до банальности проста: Анна дю Валло не умирала.
7. Побег
В 1715 году Оливье дю Валло, прагматичный политический деятель и по совместительству любящий отец, решил выдать свою юную дочь за тридцатилетнего Франсуа де Ренье. Он был не дурен собой, к тому же занимал важное место в обществе. За две недели до свадьбы Оливье дю Валло решил, что дочери пора готовиться стать женой, поэтому пришло время узнать о предстоящем торжестве. Радости дочери не было предела. К тому же, супруг был очень не дурен, особенно для тридцатилетнего мужчины. Дочь была так рада, что после ухода отца не выходила из своей комнаты пять дней. На шестой день дверь решили взломать. Взломали. Внутри никого не было. Оливье дю Валло был взбешен. Беситься, конечно, было от чего: за семнадцать лет он не сумел разглядеть свою дочь. Впрочем, это укрылось от него. Его бешенство было вызвано крайней неблагодарностью дочери за “такого порядочного жениха”. Поиски ни к чему не привили, поэтому гнев любящей главы семейства излился на жену и сына.
Назвать Анну дю Валло бунтаркой было бы, по крайней мере, не уважительно. За ангельской внешностью и рано сформировавшимися формами скрывался проницательный гордый ум и тот еще характер. При отце она была холодна, как сталь. Манеры, манеры и еще раз манеры. При матери заботлива, скромна и…манеры, манеры, манеры. Но Жан дю Валло, ее младший брат, видел ее другой. В 1715 году ему было только шесть, но он был не глупым мальчиком и многое понимал. Самыми легковесными определениями его сестры были “вздорная девица”, “та еще особа”, “темная лошадка”. Эти определения, в основном, принадлежали представительницам женского пола. С мужской половиной общества у Анны никогда проблем не было. Она просто делала с ними все, что хотела. Конечно, “более достойным особам, чем эта русская выскочка” это нравиться не могло. (Ведь француженки славятся потрясающим шармом и женственностью).
Оценив ситуацию, Анна решила, что ей нужно что-то менять. План был прост: укрыться на некоторое время там, где ее не будут искать, а потом, пообещав громкий скандал отцу, вернуться на своих условиях. У Анны были хорошие шансы на успех, пока не произошла неприятная неожиданность.
“Выскочка из варварской России” решила, что лучшим местом для нее будет публичный дом. Укрытие, конечно, было шумноватым, зато ее отцу не пришло бы в голову искать ее там. За хорошую сумму Анна договорилась с хозяйкой и снимала у нее небольшую комнату с большим замком. Учитывая особенность своего места пребывания, Анна выходила очень редко, стараясь слиться со стенами заведения. Она считала, что у нее довольно неплохо получалось, пока не столкнулась с одним улыбчивым месье, который значительно ее осмотрев, сказал хозяйке:
- Вот эта подойдет.
Отцовский характер тут же проявил себя: бешенство разлилось по телу Анны. Но она была русско-французской смесью, поэтому легко повернула свою аккуратную голову и ответила в тон месье:
- А мне этот не подойдет.
Месье рассмеялся и тут же спросил:
- Что, не достаточно красив?
Может быть, именно в тот момент Анна научилась так просто и ясно говорить о неудобном.
- Скорее, недостаточно проницателен.
Она повернулась и вспорхнула по ступенькам. Она заметила, что месье был очень красив, и не хотела выдать своего румянца в такой неприятный для нее момент. Если и было что-то, чему она научилась у своей матери, кроме вечных манер, так это вести себя с мужчинами.
Видимо, хозяйка объяснила нахальному месье положение Анны под своей крышей, потому что, когда она решилась снова открыть дверь, первым, кого она увидела, был именно он. Небрежно оперевшись на перила лестницы второго этажа, месье стоял к ней спиной. Анна уже хотела закрыть дверь, когда он, не поворачиваясь, выдвинул назад ногу, так что момент, чтобы незаметно исчезнуть, был упущен. Месье повернулся. На его губах играла усмешка.
- Мадемуазель, за что же такое пренебрежение? – Анна выразительно на него посмотрела. – Да, я помню свою оплошность. Позвольте попросить у вас прощенье, как умею, - месье галантно достал из-за спины букет белоснежных роз.
- Не стоит, я вас прощаю и прощаюсь, - сказала Анна, закрывая дверь.
- Приветствую, хозяйка! – раздался с первого этажа вежливый голос. – Мне бы месье де Луи.
- Не знаю такого, ничем не могу помочь, - отрезала мадам Родель.
- Неужели? – настаивал вежливый голос.
- Мадемуазель, простите и вы меня, - сказал, не дожидаясь шума с первого этажа, нахальный месье, и, подхватив Анну, нырнул в ее комнату.
- Что вы делаете? – возмутилась Анна.
- Если будете шуметь, боюсь, ничего хорошего. – Месье открыл окно и, перевесив одну ногу, сказал:
- Вам придется пойти со мной, здесь вам угрожает опасность.
- Позвольте отказаться, - сказала Анна и, подбежав к окну, толкнула месье вниз, но тот не растерялся, прижал Анну к себе, и через две секунды он лежал на мостовой, а она на нем.
- Мне тоже приятно, но продолжим после, - приземлившись, сказал месье, затем встал и помог подняться Анне.
- Вы в порядке? – спросила она, смутившись.
- В полном.
Так Анна дю Валло встретила нахального месье, который представился Робертом де Луи. Так навсегда изменилась жизнь обоих. Только через десять лет Анна попыталась восстановить связь со своими родителями, но они выгнали ее, назвав самозванкой. К тому же, как сказали они, “их дочь для них умерла десять лет назад”. Возможно, так и было. Анна никогда бы уже не смогла быть прежней, жить той жизнью, которой жила.
Она была очарованна молодым человеком, но она всегда знала свое место и место других, поэтому решила как можно скорее покинуть подозрительного красавца. После исчезновения из публичного дома Анне нужно было найти новое укрытие. Тем более что все ее вещи остались там. Роберт настойчиво советовал за ними не возвращаться, но на вопрос, почему ответил лишь что-то вроде того, что “эта долгая история, давние счеты, опасные люди”. Временно он предложил остаться у него, на чердаке одного заброшенного дома.
- Хотя это не легко, буду тише ягненка, - с лукавой улыбкой обещал Роберт. Несмотря на сомнительность места встречи с ним, Анна видела в нем ум и, конечно, манеры, поэтому, предварительно купив рыбный нож, согласилась.
Однажды ночью она проснулась от близкого шума. Анна протянула руку к подушке и вытащила нож. Обернувшись, она увидела спокойное лицо Роберта, стоявшего у окна рядом с лежащими на полу осколками бокала.
- Мило, - сказал он, но без своей обычной улыбки.
- Взаимно, - серьезно ответила Анна.
Повисла легкая тишина. Роберт не двигался, он, словно задумался и забыл о разбитом стекле. Он молча, застыв в своей позе, смотрел прямо в глаза Анны. Она в первый раз увидела его настоящие глаза. Красивые не только своим жгучим блеском, который так обжигал женщин, но и своей тишиной, покоем, разлитых в них. Ночью все всегда кажется другим, но то, что Анна увидела, ей понравилось.
- Если вам захочется произвести впечатление на умную женщину, смотрите на нее именно так, - спокойно произнесла она и, убрав нож, легла.
- И только? – послышался далекий голос Роберта.
- И только, - сказала Анна и закрыла глаза. Перед тем, как открыть их вновь, она подумала, что ей хотелось бы, чтобы Роберт стоял там же, на своем месте, и все было, как вчера. Анна открыла свои глаза, и хотя утреннее солнце разлилось по комнате и все уже не могло быть прежним, Роберт стоял на своем месте. Его взгляд был таким же, как ночью. Осколки бокала так и лежали на полу. Он, кажется, и не заметил, что она проснулась. На секунду ей вдруг захотелось засыпать и просыпаться под взглядом этого мужчины. Только на секунду.
- Упражняетесь? – Роберт вздрогнул и вопросительно посмотрел на Анну. – Упражняетесь очаровывать женщин?
- Не могу отказать себе в удовольствии, - слегка улыбнулся Роберт, и задумчивое выражение слетело с его блестящих глаз.
8. Встреча
Роберт, как и обещал, был тише ягненка и вел себя очень учтиво. Его чердак был совсем не так плох, как ожидала Анна. К тому же он делал все, чтобы приспособить свое одинокое жилище к присутствию в нем женщины. Но всего Роберт предусмотреть не мог, поэтому Анне пришлось однажды выбраться из своего укрытия. Все деньги, что были при Анне остались в ее комнате у мадам Родель, поэтому ей пришлось воспользоваться галантным предложением Роберта одолжить у него. Это было досадно для нее, но другого варианта не было.
Как только она оказалась у входной двери заброшенного дома, в котором они укрывались, Анна услышала непривычный шум и, боясь неприятной встречи, повернула назад. Перед ней стоял высокий мужчина. Мгновение – и он крепко сжал ее горло. В глазах Анны потемнело. Страх залил ее голову, она почувствовала себя беспомощной и глупой девчонкой, сбежавшей из, хотя и ненавистной, но надежной крепости. На улице святило солнце, но дом был наглухо заколочен, и свет не проникал в него. Анна, как ни вглядывалась, не видела того, кто стоял перед ней. Она лишь молилась, чтобы это был кто-нибудь из посланных за ней отцом. Но небесные жители, видимо, были заняты чем-то поважнее.
- Мадемуазель, - тихо, но отчетливо произнес вежливый голос, - месье де Луи дома?
В горле был камень, Анна не могла сказать ни слова, поэтому она лишь отрицательно качнула головой.
- Не возражаете, я подожду его с вами, - произнес тот же голос, и, продолжая сжимать горло Анны, увлек ее вверх по лестницы. Она задыхалась, и чувствовала, что выбраться ей не под силу. Она проклинала свое легкомыслие, из-за которого отправилась вместе с Робертом в этот дом. Ей было сложно дышать, перед глазами плавали разноцветные круги. На секунду Анна потеряла сознание. Видимо, она все-таки не зря платила своему ангелу-хранителю, потому что-то он успел шепнуть ей в этот миг о том, что могло спасти ее.
…Той ночью, когда Анна, испугавшись, вынула нож, Роберт сделал свои выводы. На следующий день они вместе отправились в город. Проходя по одной из улиц, он спросил:
- Так ты любишь холодное оружие?
- Да, - ответила Анна.
- Хочешь, я тебе его подарю?
- Хочу.
Тогда они негласно решили обращаться друг к другу на “ты”. На другой день они так же негласно отменили это правило. Роберт подарил ей недлинный, с сиреневым отливом кинжал. Анна удивилась такой дорогой вещице:
- Неожиданный подарок для юной девушки, - заметила она.
- Я пытался быть банальным, преподнес цветы, - с лукавой грустью ответил Роберт, - но юной девушке это не пришлось по вкусу.
…Слова Роберта вихрем пролетели в голове Анны. Онемевшими руками она нащупала рукоятку кинжала и, сжав его до боли, с силой воткнула в шею незнакомца. Он застыл, и его пальцы дрогнули. Не в силах устоять, Анна упала на перила и еле удержалась, уцепившись за них ослабевшими руками. В полусне она спустилась с лестницы и чуть не упала снова. Она не знала, что было с тем человеком. В ее голове лишь стучала мысль, надеявшаяся на милосердие Божие и другие слова, которые вспоминают люди, изучавшие когда- то богословие, но никогда его всерьез не воспринимавшие. Наконец, уверовавшая вдруг во Всевышнего мысль с грохотом взорвалась в ее голове. Тело Анны обмякло и медленно опустилось на пол. В каком-то полузабытьи она слышала чей-то знакомый голос, может быть, голос ее слишком увлеченной манерами матери, который говорил, что все будет хорошо, должно быть хорошо. Обязательно.
9. Тайна
В жизни Марго было так много всего, она видела, чувствовала, делала столько, что хватило бы на жизнь нескольких поколений граждан небольшого государства. Она старалась не оглядываться, боясь увидеть пустоту позади, хотя назвать свою жизнь пустой не могла. Она никогда не была одна, но она была одинокой, такой одинокой, какой не был никто и, возможно, никогда не будет. Марго этим не тяготилась, но это ощущение, ощущение вечной Тишины, впиталось в каждое ее движение, стало ее тайной, к которой не было хода никому. В ее жизни был только один человек, которому она могла бы довериться, но он умер слишком давно, чтобы она могла сохранять утешительную иллюзию, что он рядом с ней или наблюдает за ней. Он был гораздо ближе – внутри нее, но, если бы Марго обладала такой силой, она бы вырвала его из себя, потому что даже для нее это было слишком.
Не то, что бы Роберт недолюбливал женщин, но, когда он вошел в свое укрытие и увидел внизу Анну, он был, мягко говоря, не в духе. Он надеялся, что был достаточно убедителен, когда говорил ей, чтобы она никуда не ходила. Войдя с залитой солнцем улицы, он не сразу разглядел, что Анна была полужива. Когда она с трудом спустилась и упала на пол, Роберт увидел, что они не одни. На середине лестницы спиной к нему стояла мужская фигура. Холод обдал Роберта, и он стоял, как прикованный. В горле мужчины торчала рукоятка кинжала. Вдруг он упал на колени. Роберт мгновенно оттаял и, подняв на руки бездыханную Анну, исчез за входной дверью.
Он не знал, куда шел. Его мысли были где-то далеко. Смутно Роберт понимал, что с такой ношей ему далеко не уйти, поэтому, подойдя к стоявшей неподалеку карете, он сунул кучеру в карман несколько монет и сел в карету, бережно поддерживая Анну. Она была очень бледна и не приходила в себя. Роберт назвал кучеру улицу на окраине города, и карета побежала по дороге. Его беспокоило состояние Анны, но остановка могла невозможна.
Через четверть часа он с полуживой девушкой на руках стоял перед хозяином одной трущобной гостиницы. Тот не стал задавать лишних вопросов. Комната, если помещение, в котором оказался Роберт, можно было так назвать, имела вид конуры, в которой почило не одно поколение собак, но его это меньше всего интересовало. Он положил Анну на свой плащ, расстеленный на кровати, и стал проводить по ее лицу руками, нажимая на некоторые точки. Затем он принес воды и влажным полотенцем отер ей лицо. Туманные, как будто ничего не видящие, глаза Анны открылись. Она с трудом повернула голову и вновь прикрыла их, но по дыханию Роберт понял, что она пришла в себя.
- Как себя чувствуете, мадмуазель?
Анна медленно открыла мутные глаза и вопросительно посмотрела на него.
- Тот человек…, - хрипло произнесла она. Ей было больно говорить.
- Его здесь нет, - быстро ответил Роберт.
Глаза Анны медленно закрылись. Как сквозь сон, она слышала слова Роберта:
- Анна, - он в первый раз называл ее по имени, - запомните, если когда-нибудь вы встретите того человека снова или людей, напоминающих его своим поведением, возьмите что-нибудь острое и воткните им в горло так, как вы это сделали сегодня. Вы слышите? – Анна не отвечала. – И еще: кровь, пролившуюся из раны, - Роберт остановился на секунду и приблизил свое лицо совсем близко к уху Анны, но тут туман вновь охватил ее голову. Возможно, он говорил что-то еще, но потрясенное сознание девушки, робко поразившись последним словам, растворилось в горящей голове.
10. Лихорадка
Анна очнулась только на следующий день вечером. Несмотря на то, что в захудалой каморке было душно, ее сильно знобило. Она закуталась в одеяло, но холод не проходил. Роберт сидел на стуле, боком к Анне. Увидев, что она зашевелилась, он повернул голову в ее сторону. Роберт был чем-то смущен. Он продолжал сидеть. Вдруг в его руках что-то заблестело. Он мягко поднялся, подошел к кровати Анны и положил рядом с ней рыбный нож.
- Средства наши не велики, - улыбнувшись, сказал он, - но я подумал, что вы будете скучать по оружию.
Анна хотела сказать “благодарю”, но тут же захлебнулась воздухом. Из горла раздалось лишь хрипение.
- У вас есть ко мне пара вопросов, - небрежно сказал Роберт. – Я с удовольствием отвечу, но позже. Вам нужно поправиться.
Анна сделала нетерпеливое движение, пытаясь протестовать, но Роберт, не заметив его, вышел из комнаты.
Она постоянно впадала в полузабытье, ее сознание проваливалось в бездну, а сил выбраться из нее у нее пока не было. Иногда Анна вдруг выталкивала себя из этого состояния, но, даже проснувшись, долго не могла понять, видит ли она окружающее на самом деле или это продолжение ее мутного сна. Ей становилось страшно, она боялась засыпать. Анне казалось, что незнакомец, напавший на нее, ждет ее на границе реальности.
Роберта в комнате почти никогда не было. Иногда, когда Анна открывала глаза, она видела его сидящем на стуле прямо напротив своей постели. Его мысли блуждали где-то рядом, но ей почему-то не хотелось разгадывать их. Он словно боялся оставаться с ней надолго. То, что произошло, изменило его отношение к ней, и это беспокоило Анну. Но через мгновение она снова проваливалась в тот заброшенный дом, где встретила того человека. Его пальцы вновь обвивали ее горло. Становилось тяжело дышать, Анна задыхалась. Однажды она с усилием проснулась, но горло по-прежнему было в огне. Чугунная цепь сдавила ее шею. Она провела рукой по ней, и ее тело дрогнуло. Анна почувствовала на своем горле человеческую руку. Она быстро открыла глаза. Два черных зрачка холодно смотрели на нее.
- Где он? – прошипел голос. Перед Анной стояла рыжая длинноволосая девушка. Ее пальцы сильнее сдавили горящее горло. Тело Анны выгнулось дугой. Плечи начали подергиваться. Это были последние минуты. Вдруг за входной дверью что-то упало. Рыжая девица мгновенно исчезла.
В коридоре неподвижный взгляд хозяина гостиницы наблюдал необычную картину. Правда, он вряд ли мог оценить ее, так как был уже пять минут как мертв. А зрелище все-таки было занятным. Знакомый Анны, которого она так часто вспоминала, живой и невредимый, сидел верхом на лежащем на полу Роберте и старался, как можно глубже вонзить недлинный с сиреневым отливом кинжал в горло Роберта. Рыжеволосая девица медленно подошла к ним.
- Готов к встрече с родственниками? - спросила она Роберта низким, немного надломленным голосом. Залитое кровью лицо Роберта исказилось. Красивые глаза потемнели.
Наверное, ангел-хранитель Анны был действительно неплохим парнем, потому что, когда рыжеволосая девица оставила ее умирать, она передумала. С большим трудом она встала с постели, с которой не поднималась больше недели. На ватных ногах Анна сделала несколько шагов. Жар охватил все ее тело. Ее глаза заволокло. На ощупь она кое-как добралась до двери. Когда на секунду Анне удалось увидеть происходившее, она автоматически оперлась на стену. Но ей тут же пришлось отдернуть руку. Стена была раскалена от висевшего на ней светильника. Анна не чувствующими ничего руками отломила раскаленные сальные свечи и бросила на пол. С трудом ей удалось подтолкнуть одну из них ближе к зловещей троице.
Пожар вспыхнул мгновенно. Загорелось платье Анны, но она все равно пошла вперед. Рыжеволосая девица тут же кинулась на нее, но Анна со всей силой, которая только оставалась у нее ударила ее канделябром в голову. Девица покачнулась. Анна, не удержавшись, упала, как подкошенная. Полуживой Роберт откинул дрожавшей в предсмертной судороге ногой живучего незнакомца.
Глаза Анны больше не хотели открываться, она готовилась умереть. Лишь кто-то внутри постоянно что-то бормотал. На миг она прислушалась: “Запомните, если когда-нибудь вы встретите того человека снова или людей, напоминающих его, возьмите что-нибудь острое и воткните в горло…, кровь, пролившуюся из раны…, вы должны ее проглотить….” У Анны не было больше сил, она просила лишь одного – быстрой смерти. Но кто-то внутри не давал ей покоя. И Анна, не вставая, подтянулась к содрогавшемуся телу Роберта. Она легла рядом с ним на пол, ухватилась за рукоятку кинжала и дернула на себя. Тело Роберта странно сжалось, но Анна видела только одно. Она видела бледное лицо незнакомца, залитое кровью, видела рукоятку кинжала, торчавшую из его шеи, а еще странные глаза рыжеволосой девушки. Перед глазами Анны все плыло, коридор раскачивался во всевозможных направлениях. Кроме горячего запаха крови во рту, она уже не могла ничего чувствовать. Ей только показалось странным, когда ее тело охватил обжигающий холод. Ей не было больно или страшно. Анна вздохнула свободно: она умерла.
11. Жизнь после жизни
Когда человек не может объяснить, почему случилось именно так, как случилось, он говорит что-нибудь вроде “не судьба”. Что-нибудь вроде этого случилось с Анной. Ее планы резко поменялись, причем без ее ведома. Анна готовилась предстать перед Божьим судом, но не тут-то было. Может быть, у высшей комиссии было и так дел по горло, может быть, по другим причинам, но в этот день ей не судьба было умереть.
Анне вновь пришлось открыть свои глаза на этой грешной земле. Чувствовала она себя очень живой. Рыжеволосая девица также пристально смотрела на нее своими огромными глазами, а хозяин гостиницы давно лишился своего дохода. Но изменения были: вежливый незнакомец неподвижно лежал на полу с кинжалом в горле, а Роберт активно подавал признаки жизни. Наконец, девице, похоже, надоело стоять и впиваться взглядом в Анну, и она поспешила удалиться. Ни Анна, ни Роберт не стали ее упрашивать остаться на ужин.
В этот день Анна дю Валло прекратила свое существование. Родился кто-то другой, пока не имевшей имени. Но сама Анна об этом не догадывалась. Она поднялась и удивилась легкости во всем теле. Не было и следа болезни. Анна удивленно посмотрела на Роберта и замерла. Кожа на его шее была гладкой, без единого пореза. Лицо также было чистым, словно и не утопало в собственной крови секунду назад. Роберт странно смотрел на нее, так как будто видел ее впервые. Он снова и снова осматривал ее с ног до головы.
Анны взглянула на незнакомца, лежавшего на полу, и подошла к нему. Он был залит кровью и не двигался. Анна не слышала его дыхания. Она нагнулась и осторожно перевернула его. Разглядеть его черты было трудно, но они были правильны, и Анна решила про себя, что он, должно быть, был красив.
- Он умер, - сказал Роберт. – Его звали Жак. Он не такой, как другие люди. Лора, та, что была с ним – тоже…. И я, и теперь – ты.
- А какая я теперь?
- Я скажу тебе, но нам лучше отсюда уйти.
Роберт пошел к выходу из гостиницы. Анна, было, пошла за ним, но потом остановилась. Она присела около тела Жака, и, отвернувшись, резко потянула на себя кинжал. Он вышел легко. Она достала платок из его кармана и обернула окровавленный клинок. Даже спустя многие годы Анна не могла объяснить себе, зачем она это сделала. Она словно предвидела, что кинжал ей еще пригодится.
Роберт и Анна спокойно вышли из гостиницы и пошли по залитой солнцем улице. Оно слепило им глаза, но они не замечали его. Каждый думал о своем, но мысли их витали около одного. Обитатели гостиницы были слишком нечисты на руку, чтобы интересоваться происходившем в коридоре. Такое здесь случалось каждый день. Анна и Роберт могли быть спокойны: за ними никто не шел. Но через некоторое время, как по команде, они ускорили свои шаги. Они шли долго. Их остановил лишь колокол одного собора. Он словно оглушил их.
- Этот колокол звонит по Анне дю Валло, - посмотрев вверх, как будто про себя сказал Роберт.
- Ты знаешь, это слишком страшные слова для меня, они меня пугают, - смутившись, проговорила Анна.
- Когда-то и меня пугали слова. С этим тебе тоже придется проститься, - голос Роберта был спокоен, но Анна почувствовала себя как-то неуютно.
- Ты словно хоронишь меня, - сказала она.
- Нет, рождение будет без похорон, - усмехнулся Роберт. – Скажем так: жизнь после жизни.
- Может, объяснишь подробнее, - не выдержала Анна.
- Может быть. А пока – держись меня, подруга, - улыбнулся Роберт и лихо продел ее руку сквозь свою, подставленную калачиком. Анна улыбнулась. Ей было действительно страшно, как никогда в жизни, и она была искренне рада, что Роберт рядом с ней. Он был единственным звеном, которое связывало ее беззаботное прошлое и туманное будущее.
12. Два вопроса
Роберт ничего конкретного так и не сказал. Анна не могла постоянно находиться в положении блуждающего в темноте и задавала бесконечные вопросы.
- В конце концов, это жестоко, - однажды сказала она.
- Почему? – наивно спросил Роберт.
- Потому что я знаю тебя всего две недели, а меня уже дважды хотели убить. Мне страшно.
- Можешь не волноваться. Большинство опасностей, грозивших тебе, теперь исчезли. Только не увлекайся.
- Ты говоришь загадками. Кто были эти Жак и Лора? Что они от тебя хотели? Как выжил этот Жак, если я вонзила ему нож в горло? Я хочу знать.
- Тебе не нужна моя правда. Поверь мне.
- Тогда, я думаю, нам стоит проститься.
- Я не стану настаивать, но в этом случае ты вряд ли когда-нибудь узнаешь ответы на свои вопросы.
- Но ты, как я понимаю, не хочешь мне помочь?
- Пока – нет. Тебе стоит научиться правильно просить, - лукавая усмешка вновь заняла свое место на его губах.
- Так научи меня.
- Хорошо. Через день мы отправимся в Германию. Там мы обустроимся, и однажды после завтрака, когда я буду в приятном расположении духа, я отвечу на два твоих вопроса.
- Только два?
- Да. Так что выдели главное. А пока мой тебе совет: учи немецкий и подумай о том, чем сможешь там заняться.
- Благодарю за совет, но немецкий язык мне как родной, а заниматься я ничем не могу, я не крестьянка.
- Ты играешь на фортепиано?
- Да.
- Хорошо?
- Превосходно, - уязвлено ответила Анна.
- Вот и хорошо. Будешь учить игре на фортепиано. Если ты действительно превосходна, я найду нам еще одно неплохое занятие. Надеюсь, сие занятие не оскорбит твоей аристократической души.
- Это смешно, - возмутилась Анна. – Зачем мне ехать с малознакомым мужчиной, которой уже говорит мне “ты” в Германию, жить там на гроши, когда я могу остаться здесь и жить, как королева.
- Потому что твоя жизнь здесь будет очень недолгой. Убийство человека карается казнью. Для судьи ты – убийца. Впрочем, не волнуйся, знакомые Жака и Лоры убьют тебя раньше. Или, может, ты забыла об этом? – Роберт посмотрел на нее. – Похоже на то, что у вас, Анна, нет выбора.
13. Дуэт
До сих пор Анна не оценила в полном масштабе того, что она совершила. Роберт был абсолютно прав: она – убийца. Анна всегда с трепетом слушала рассказы о таких людях. Теперь она стала одной из них. Ей хотелось расплакаться и молить о прощении, но в ее сердце не было жалости. Она не знала Жака, как назвал его Роберт. Для нее он был безликой фигурой. Тем, кто пытался убить ее, а потом - человека, который спас ее, хотя мог бы бросить на произвол судьбы. Он был воплощением зла для нее. Анна боялась, что убийство, которое она совершила, пусть и в полусознательном состоянии, приобщает ее к таким людям как Жак. Она не могла себя признать убийцей. Все, что она сделала, она делала неосознанно, почти не задумываясь, если в ее болезненном состоянии это вообще было возможно. Анна решила оставить мысли об этом. Никогда позже она не считала происходившего с ней карой за это преступление.
Выбора у нее действительно не было. Она последовала за Робертом. В конце концов, ей было всего лишь семнадцать лет, она была еще ребенком. Анна еще не успела избавиться от привычки опираться на чужое плечо и принимать какие-то судьбоносные решения. Ее побег из дома был скорее шалостью, попыткой совершить взрослый поступок. Да и взрослели в те времена гораздо позже.
Роберт ей стал чем-то вроде старшего брата, хотя он не уставал напоминать ей о возможности сближения. Анна уже не возмущалась, но на его шуточки не отвечала.
В Германии она почувствовала себя легко и свободно. По крайней мере, здесь, как ей казалось, она была в безопасности. Ее никто не знал, и она была свободна в действиях. Анна легко нашла приличный дом, в который ее взяли учительницей музыки. Маленькая фрейлин должна была скоро приехать с родителями из путешествия по Европе. Экономка сказала Анне, что та, скорее всего, получит место, но последнее слова за фрау фон Ронштайн. Через несколько дней семья прибыла в полном составе в свой особняк.
Худенькая девочка с круглым бледным личиком явно не стремилась скорее приступить к занятиям. Но Фрау фон Ронштай решила, что лучший способ узнать уровень профессионализма учительницы - это понаблюдать за ней на уроке. Сама фрау играла плохо, но музыку очень любила, поэтому сразу почувствовала в Анне хорошую пианистку. Больше всего ее поразили в ней отточенные манеры. Как бы была довольна мадам дю Валло, увидев в тот момент свою дочь! Анна была строга, но не до жестокости, хвалила, но в меру. Фрау фон Ронштейн решила про себя, что им повезло с такой учительницей. Единственное, что ее смущало, была весьма привлекательная внешность Анны. Но герра фон Ронштейна в то время больше привлекали карты, чем молоденькие учительницы музыки.
Роберт был доволен Анной и даже нашел где-то пианино. Оно было не новым, но зато хорошо настроено. Вечером Роберт поставил стул рядом с Анной, и в четыре руки они сыграли какой-то пустячок. Они сыграли снова, и он не уступал ей. Анна рассмеялась, встала и пропела два куплета. Вдруг Роберт остановился.
- Ты всегда так можешь? – спросил он.
- Нет, только когда у меня хорошее настроение, - улыбаясь, ответила Анна.
- Сегодня герр фон Шлих взял меня к себе в дом преподавать его детям французский язык. Через три дня у него будет вечер. Ты можешь спеть там.
- Зачем?
- Чтобы получить место получше. Тогда мы сможешь уехать быстрее.
- Снова ехать? – возразила Анна. – Но почему?
- Потому что нас может найти Лора.
- Но зачем ей мы? Зачем ей ты? Ты так и не сказал мне.
- Тебе Лора хочет отомстить за Жака, а меня хотят убить за нападение на одного из его знакомых.
- Ты убил его?
- Нет, я был менее удачлив, чем ты, - Роберт сел в кресло. – Понимаешь, можно сказать, тебе не повезло. Я выгляжу на двадцать лет, но я гораздо старше. Я – уже очень большой мальчик. Мне не зачем лгать. Ответы на свои вопросы ты найдешь, заглянув в себя. Скоро ты изменишься. Это все, что я могу тебе сказать.
Анна шла, не спеша, по улице. Мимо проходили люди, проезжали экипажи. Так же и ее жизнь все неслась куда-то вдаль, не спрашивая ее мнения. Что она здесь делает? Она даже толком не знает, кто такой Роберт, говорит ли он правду или лжет. Господь Всемогущий, она убила человека, живое существо!
Мысли заполняли Анну. Она так молода, но уже столько проблем выстроилось в очередь в ее, хоть и умную, но красивую голову . Ее воображение изнывало от обрушивавшихся на него переживаний. Она редко оказывалась в полном одиночестве, ей никогда не приходилось принимать действительно тяжелые решения. Сейчас же от нее требовалось почти невозможное – раз и навсегда определить свою судьбу.
“Мадмуазель, хочет домой?” Анна обернулась, но никого по близости не было. Голос раздался, казалось, над самым ухом.
“Каково себя чувствовать бессмертной? Боишься?” Анна остановилась.
“Каково чувствовать себя мертвым?”, спросила она про себя.
“Какая вы злая девушка! Я всего лишь решил развлечь себя разговором”.
“Нам есть, о чем поговорить”, - снова ответила Анна.
“Выбирайте тему”.
“Тайное общество”.
“Я ведь не могу отказаться от беседы?”
“Конечно, нет”.
Анна вошла в комнату. Роберт сидел в кресле и что-то читал.
- Что вы решили, мадмуазель? – спросил он, поднимая голову.
- Мы решили остаться.
- Вы? С нами едет кто-то еще? – удивленно спросил Роберт.
- Да. Месье Жак любезно согласился составить нам компанию.
14. Лили
Андреас заворожено смотрел каждое выступление Лили, вглядывался в ее ангельское личико, когда в ее руке сверкал кинжал и летел, рассекая воздух. Лили обожала свои кинжалы, они платили ей тем же. Ее номер был неповторим не только потому, что она мастерски владела своим оружием. Ее номер был дикой смесью молодости и красоты, страсти и опасности. Воображение даже тех зрителей, которые уже видели этот аттракцион, всегда проигрывало в сравнении с действительностью, создаваемой Лили. Конечно, некому из них и в голову бы не пришло, что свой первый кинжал она метнула в семнадцать лет. Свои настоящие семнадцать лет, почти триста лет назад.
15. Роберт
Когда они жили в Англии, Анне было трудно свыкнуться с местным климатом. Часто ночью она не могла заснуть. Однажды она лежала в своей постели и сонно смотрела в потолок. Вдруг она почувствовала чье-то прикосновение. Анна открыла глаза. Рядом с ней на постели сидел Роберт. Он провел пальцем по ее лбу. Анна не удивилась. Они уже слишком давно жили вместе. Она посмотрела на Роберта. Его глаза были такими, как семь лет назад, когда разбился бокал, а он забыл про осколки. Она очень любила, когда он так смотрел. Если бы она спросила себя, любит ли она Роберта. Она сказала бы, что да. Но Анна была проницательной женщиной. Она видела и красоту Роберта, чувствовала огромное влечение к нему. Анна понимала, что у него было много женщин, он знал свою силу над ними, и она не хотела подчиняться. Ее свобода были ей дороже. Она боялась его, как огня. Если бы Анна смогла заглянуть в его мысли, она бы тут же сбежала.
Анне было двадцать четыре, Роберту – девяносто восемь. Он знал многих женщин, и он понимал, что с Анной просто так не получиться. Несмотря на свою молодость, она была необыкновенно женственна и притягательна. Пока она только начинала узнавать свою силу, она не знала себя. Роберт чувствовал, что через некоторое время, она созреет окончательно, станет великолепным цветком. А то, что ее внешность останется прежней, ей только на пользу. Ее будут воспринимать, как юную девушку, она же будет зрелой, мудрой женщиной.
Роберт провел рукой по щеке Анны и прикоснулся к ее губам. Его тонкие красивые пальцы обжигали ее, но Анна слишком его любила, чтобы позволить ему одержать такую скорую победу.
- Иди в постельку, Роберт, я хочу спать, - сказала она и отвернулась от него.
Он понял ее слова по-своему. Роберт притянул к себе Анну и лег на нее. Ее тело охватил жар. В руке Анны блеснул кинжал. Она приставила его к главному оружию Роберта.
- Как думаешь, заживет? – спросила она.
- Можно рискнуть, - лукаво улыбнулся Роберт, - но проверим лучше в другой раз.
- Сладких снов, Роберт.
- И тебе, Анна, - сладко проворковал он.
Роберт не предпринимал больше попыток взятия Измаила в эту ночь. Но засыпал он в отличном настроении. Он не ошибся в Анне, подсознательно он хотел именно такой реакции. Теперь Роберт знал точно: это его женщина.
Роберт умер в 1778 году. Лора сумела отомстить за смерть Жака. Роберт и Анна были вместе семьдесят три года. Этого было слишком много, чтобы Анна могла жить дальше, не отомстив за него. Марго убила Ингу, именно такое имя тогда носила Лора спустя двести двадцать девять лет. Это было не легко. У Лоры были хорошие защитники. Они очень долго жили на земле, многое знали и умели. Но Анна убила их всех, одного за другим. Все они были внутри нее. Инга была последней.
Анну воспитали как ревностную христианку. Она верила в Бога, верила в ад и рай. Но Роберт и Анна любили друг друга слишком долго.
Лора умоляла Анну пощадить ее.
- Ты победила, - шептала Инга в разломанной машине. – Ты всех их убила. Это была моя семья, я любила их. Оставь меня, я осталась одна.
Как могла Анна объяснить ей, что она открывала глаза утром и закрывала их вечером, с мыслями о нем; что ближе человека для нее не существовало; что она любила Роберта? Лора умоляла ее о пощаде, а перед глазами Анны неслись те годы, когда он был с ней. Анна верила и любила Бога, но она послала его к черту и вонзила кинжал Инге в глотку.
16. Память
Красивая темноволосая девушка села в гоночный автомобиль и надела шлем. Помнит ли она? Минута – и она уверенно летела по трассе. Стоит ли его фотография на ее столе? Она сливалась с автомобилем, так что было непонятно, кто кем управляет. Видит ли его лицо во сне или оно стерлось, подобно многим, из ее памяти? Она и ее автомобиль были одним целым. Жива ли ее душа или умерла вместе с ним? Ее красивые глаза впивались в бегущую дорогу. Знает лишь вечность да морские волны. Казалось, она не боялась никого.
Она все помнит. Ей не нужно фотографии, чтобы помнить его лицо. Каждый раз закрывая глаза, она видит его. Ее душа жива, пока он с ней. А вечность и волны здесь абсолютно не при чем.
|
|
Надеюсь, Вам понравилось произведение, которое совсем недавно появилось на сайте. Не могу назвать его очень сильным. Во многом оно напоминает что-то слышанное, что-то виденное. Однако это не мешает мне наслаждаться его атмосферой. "Рай не нужен" - очень характерный рассказ для раннего этапа моего творчества (так мог бы написать какой-нибудь литературовед). Как не странно, мне мое творчество нравится и иногда, когда мне попадается какой-нибудь рассказ, я с удивлением открываю для себя, что пишу, оказывается, довольно прилично. Кстати, скромность не то, что меня убьет, как Вы заметили. Впрочем, я вполне, как мне кажется, здраво могу оценить свои произведения и нос особенно не задираю. Но сегодня не об этом.
Понемногу, мы будем знакомиться и Вы узнаете обо мне что-нибудь такое, о чем я совсем не собиралась рассказывать. Сегодня как раз такой случай. Я хочу открыть Вам одну тайну. Я влюблена. Причем, это влюбленность не на час, день, месяц или год... В кого именно, я Вам, конечно, не скажу. И все-таки поделюсь с Вами кое-какими размышлениями. Дело в том, что я очень искренний, открытый и чувствительный человек, но ужасно свободолюбивый и амбициозный. Есть некоторые объективные обстоятельства, почему я не могу быть со своим любимым человеком, и иногда я думаю о наших возможных отношениях. Как чуткий человек, я не могу гарантировать того, что буду самой лучшей на свете девушкой и не сделаю ему больно. Я часто сомневаюсь, бунтую и качаю права. Конечно, мне тоже никто не спешит вручать гарантии, да, наверное, это и невозможно. Но все-таки ведь невозможно определить, подходит ли мне какой-то определенный человек со 100% гарантией, и я, в свою очередь, не могу обещать, что какой-нибудь рычажок не заклинит в моей голове и я не помчусь от своего секуду назад обажаемого любимого со скоростью света... В общем, есть над чем задуматься. А может, вообще не стоит думать, а разведать все опытным путем?
|
|
Здравствуйте, уважаемые посетители!
Поскольку не все из Вас читали мои произведения, то я решила познакомить Вас с некоторыми из моих ранних произведений. Первый рассказ - "Рай не нужен" - дал название моей книге, так что с него я и начну.
РАЙ НЕ НУЖЕН
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Молодой человек за рулем на секунду бросил на нее нежный взгляд. Этого хватило, чтобы серебристый Ауди, выехавший на встречную полосу, смешал их в диком лобовом столкновении. Когда приехала “скорая”, девушка уже не дышала. Водитель скончался по дороге в больницу.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Молодой человек за рулем на секунду бросил на нее нежный взгляд. Через мгновение он посмотрел на дорогу. Серебристый Ауди, выехавший на встречную полосу, двигался прямо на него. Молодой человек резко дернул руль, и машина избежала столкновения. Но джип, от крутого разворота занесло и, описав приличную дугу, он вылетел с дороги. Личности пострадавших удалось опознать лишь по особым приметам.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Молодой человек за рулем на секунду бросил на нее нежный взгляд. Через мгновение он посмотрел на дорогу. Серебристый Ауди, выехавший на встречную полосу, двигался прямо на него. Молодой человек постарался, как можно мягче затормозить. Ему это почти удалось. Но в тот же момент грузовик, следовавший за джипом, завершил то, что не смог сделать Ауди.
Ни одно живое существо не имело бы шансов выжить под этой грудой искореженного металла…. Молодой человек отворил дверь машины и вышел из нее. Он сел у обочины прямо на асфальт, и сжав пальцами свой лоб, долго не менял положения. Наконец, он встал, сделал несколько шагов и растворился в воздухе. Невдалеке мелькнула чья-то неясная Тень.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Молодой человек за рулем на секунду бросил на нее нежный взгляд. Серебристый Ауди внезапно выехал на встречную полосу. Водитель не затормозил. Он накрыл собой спавшую девушку и не пошевелился до тех пор, пока грузовик, следовавший за джипом, не превратил его в помятую жестянку. Когда приехала “скорая”, спасать было уже некого.
В воздухе на время повисла тишина и тяжелый запах горячего металла. Чей-то приглушенный Шепот разлился вдоль дороги.
Молодой человек снова был здесь. Он сел на свое место у обочины и замер. Неясная Тень тихо вздохнула. Далекий ветер принес металлический холод. Шепот стал как будто яснее.
Тень вздрогнула.
- Тебе уже давно пора вернуться, - прошелестело над самым ее ухом.
Тень не отвечала.
- Ты слышишь меня? – настаивал Шепот.
- Да, - коротко ответила Тень, не оборачиваясь.
- На что ты смотришь?
- На него, - Тень указала на сидящего юношу.
- Почему ты не забираешь его? - вновь спросил Шепот.
- Не могу.
- Почему?
- Он не хочет.
- Но его срок вышел, он свободен.
- Я говорила.
- Его ждут счастье и покой, и та девушка, что погибла вместе с ним.
- Говорила.
- А он?
- Не хочет.
- Почему?
- Он любит ее.
- Кого?
- Ту девушку, что погибла тогда, - отвечала нехотя Тень, не сводя взгляда с сидевшей на обочине фигуры.
- Они еще могут быть счастливы.
- Он не хочет счастья на небесах, он хочет счастья на Земле.
- Но этого не может быть. Не он решает это.
- Я говорила.
Шепот умолк, и Тень почувствовала, как металлический холод расселся вокруг нее. Тень облегченно вздохнула.
Металлический холод окружил голову сидевшего молодого человека, и он услышал едва уловимый Шепот.
- Послушай меня. Я очень давно нахожусь здесь. Я многое видел, и, поверь мне, твои старания заслуживают уважения. Твой грех оценили в девяносто лет пребывания здесь. Ты страдал достаточно. Теперь ты свободен. Эта девушка ждет тебя там. Ты был не слишком хорошим человеком на Земле, но теперь ты заслужил свое счастье. Не теряй времени. Она ждет тебя.
Молодой человек поднял голову и посмотрел на дорогу. Его уставшие глаза ничего не видели, но отвести свой взгляд он не мог. Молодой человек встал и растворился в воздухе.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Машина внезапно затормозила. В тот же момент из туннеля выехал грузовик. Водитель сонными глазами разглядел остановившуюся перед ним машину, но было уже поздно. Когда приехала “скорая”, спасать было уже некого.
Из воздуха шагнул молодой человек. Он вновь сел на прежнее место и замер.
- Ты так стараешься для нее. Ты хорошо ее знаешь? – молодой человек не шевелился. – Твоя жизнь была легкой, ты всегда получал, что хотел. Ты грешил. Много лет ты изо дня в день проживал момент смерти самого дорогого для тебя человека. Ты искупил свой грех . Но она не любила тебя, - молодой человек остался недвижим. – Стоит ли из-за нее так себя мучить? Ты для нее никто.
Впервые усталые глаза молодого человека заблестели. Он снова посмотрел на дорогу и растворился в воздухе.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Джип взревел и на полной скорости поехал в том направлении, откуда раздавался Шепот. Машина на полной скорости вылетела с трассы.
Усталая фигура вновь появилась у обочины.
- Что ты скажешь? Готов пойти со мной? – спросил Шепот.
Молодой человек не ответил. Шепот печально вздохнул, и Тень вновь ощутила окутавший ее металлический холод.
- Нам пора. Этому парню может помочь только он сам.
- Я остаюсь, - промолвила Тень, все также смотря на сидящую на обочине фигуру.
- Зачем? Что тебя здесь держит?
- То же, что их.
- Их? – удивленно прошелестел Шепот.
- Посмотри - и увидишь.
Тень указала на дорогу. Вдоль нее сидели едва различимые фигуры и вглядывались в темноту.
- Но зачем?
- Мы ждем.
- Чего? – снова спросил Шепот.
- Мы ждем, когда он спасет ее.
- Это невозможно, - полоснул воздух Шепот.
- Разве? – спросила в свою очередь Тень и взглянула в сторону раздававшегося Шепота.
Черный джип вынырнул из туннеля, и огни фар разрезали ночной мрак. Рядом с водителем спала белокурая девушка. Молодой человек за рулем на секунду бросил на нее нежный взгляд. Серебристый Ауди внезапно выехал на встречную полосу.
|
Бесплатное создание сайта: SAMOMU.RU |
|
|
|
|
|
|
|
|
