 |
|
Свершилось. Первое произведение из книги "Я не играю" опубликовано! Как всегда, буду рада вашим комментариям.
ВСР
-1-
Во многом люди мне нравятся. К тому, что мне не нравится, относятся довольно частые ошибки в системе. Как правило, их называют эмоциями, крупные ошибки в системе имеют особое название – истерики и срывы. Я также не застрахована от сбоев в программе. Их было два плюс мелкие проблемы с комплектующими. Люди более неустойчивы, их программа слишком часто обновляется, и они не успевают проанализировать данные. Сначала, после того, как меня запустили двадцать лет назад, было сложно определить эту закономерность. Моя модель довольно старая, но пользуется до сих пор большой популярностью. Это связано с довольно частыми (но не настолько частыми, как у людей) обновлениями и центром и гордостью моей системы – ВСР (Встроенной способностью к развитию). Люди бы сказали, что я могу приобретать опыт, накапливать мудрость, делать выводы – в общем, меняться по подобию человека.
Двадцать лет назад была выпущена крупная партия биочеловека (т. е. меня). Большинство из них использовалось в науке и через некоторое время было отключено или упрощено из-за не использования значительной части данных. Тогда создатели моей модели задумались над новым способом применения биочеловека. Двести моделей были дополнены данными и задачами, и появились спутницы, биолюди, точнее биоженщины, для досуга. В японо-китайском отделе их называли гейшами. Это цель моего создания. Сейчас нас около восьмидесяти: многие устарели или пришли в негодность. Дело в том, что первые двести моделей были экспериментальными, и были использованы разные способы программирования. Не было двух похожих биоженщин. Не все были удачны. К тому же, многие начинали считать себя людьми и вести себя как они, что приводило к крупным перегрузкам и негодности в дальнейшем. Спустя год после нашего выпуска, компания, занимавшаяся нашим созданием, влилась в более крупную, так что новых партий биоженщин так и не было изготовлено. В связи с этим пришлось проявить много самостоятельности в накоплении данных. Раз в год мы обязаны проходить проверку технического состояния, или проще – техосмотр. Люди бы сказали, что это унизительно. Это так, но нас всего восемьдесят, я шестнадцатая по времени создания, и “на пенсию” не собираюсь.
Возвращаясь к программным сбоям людей, могу сказать, что велик соблазн скопировать максимально возможное количество данных, чтобы стать весьма на них похожими. В моей памяти изначально была заложена информация о психологии человека. Но делать этого не стоит. Техническое оснащение не позволяет разнообразить “эмоции”, что делает их не интересными, однообразными. Человеческие сбои могут иметь совершенно различные причины. Приведу пример одного.
Двадцать лет назад, когда я была еще новичком и меня не ценили так, как сейчас, я могла позволить себе прогуляться по улицам города. Я проходила мимо кинотеатра. Толпа людей спускалась по лестнице. Возможно, закончился очередной сеанс. Я зафиксировала импульс справа от меня. Он исходил от светловолосой девушки. Рядом с ней стоял высокий бледный молодой человек с темными, волнистыми волосами. Реакция девушки была не логична. Внешне я ничем не отличаюсь от людей. Девушка быстро подошла ко мне.
- Вы что-то хотели? – спросила я.
Девушка отшатнулась, как будто ее ударило током.
- Ты! – взвизгнула она. – Нет! – сказала она вдруг сорвавшимся голосом. – Ты умерла, умерла, нет!
Дальнейший разговор с ней не дал бы мне пригодных для использования данных. Я ушла.
Через несколько дней в Центре досуга, где я работаю, появился тот высокий, темноволосый молодой человек, с которым была девушка у кинотеатра. Он стал приходить ко мне.
Кстати, меня зовут Венера (по техническому паспорту) и Вера по-человечески.
-2-
Венерой нас называли всех, это было наше общее имя. Многие так и не меняли его. “Венера” говорила о цели нашего создания. Но первый мужчина, ставший приходить ко мне в Центр досуга, стал называть меня Верой, и мне изменили имя.
Центр досуга – очень дорогое и престижное место. Существуют многие другие, более мелкие и упрощенные по своим задачам. Их цель – оказание сексуальных услуг. Услуги нашего Центра более разнообразны. В мои задачи входит сделать жизнь мужчины на тот момент, который он находится у меня, интересной, разнообразной и насыщенной. Я могу спеть и танцевать практически все, что было придумано человеком; я разбираюсь в искусстве и науке; профессионально делаю массаж и другие расслабляющие процедуры и кое-что еще. Главное мое достоинство в том, что я могу разговаривать на любую тему, интересную мужчине, и даю своим посетителям все, что им необходимо для полного счастья. У меня много посетителей.
Новый гость заметно выделялся. Я узнала, что у него был долгий неприятный разговор с администратором. Говорили даже, что он кричал. Но, видимо, вышло так, как он хотел.
Когда он пришел в первый раз (первый раз всегда вступительная беседа, чтобы понять психическое состояние человека), он выглядел более бледным, чем тогда у кинотеатра. Налицо был сбой в программе. Он мало говорил, чаще – отвечал, в основном говорила я.
После этого он не приходил неделю, а затем пришел и стал ходить каждые два дня к неудовольствию администратора.
Всего у меня восемнадцать посетителей. Их визиты длятся строго определенное время. Они могут проходить в Центре или в выбранном посетителем месте. Сначала мой новый посетитель (он назвал себя Антоном) приходил в Центр. Он стал говорить с каждым разом все больше, и со временем моя роль свелась к тому, чтобы слушать. Антон оказался очень гордым и тщеславным молодым человеком. Он много знал, много думал и был интеллектуалом. Часто я слышала очень резкие оценки других. Иногда он откровенно сплетничал. Антон был живым, подвижным (поэтому ему скоро надоело постоянно быть в помещении).
По его желанию, мы стали проводить время в парках днем и ходить в ресторан вечером. Он снова много говорил, но говорил как будто не мне, как будто с кем-то спорил. С его первого визита я поняла, что он заинтересован лично во мне. Та встреча у кинотеатра играла здесь большую роль. Антон был похож на влюбленного.
Самолюбование развито во мне лишь отчасти, поэтому этот вывод скорее приводил к “недоумению”, чем льстил мне. Антон был похож на самодостаточного и, если хотите, одинокого человека. Вряд ли бы он пришел в Центр досуга при других обстоятельствах. Скорее всего, у него была серьезная причина.
-3-
Антон говорит, его не могут понять. Поэтому он пришел ко мне.
Он часто повторяет:
- Забыться вечной иллюзией, полусном, дремотой, жить и растворяться в нереальном – только так можно мириться с реальностью. Жизнь в сущности однообразна и скучна, а жалкие попытки насытить ее эмоциями и событиями – нежелание человека признать, что он не знает, что ему делать с собой и своим полубожественным копошением под названием существование”.
Антон не любит людей. Они его не понимают. Поэтому он пришел ко мне. Машине. Системные ошибки и нелогичность системы – вот, что для меня человек. Подобные Антону люди, не понимают его, и он пришел ко мне. Но как я, компьютер (если упростить), могу помочь ему, понять его?
Антон приходит ко мне через день. Он ничего не требует, только много говорит, не глядя на меня, а замолкая, смотрит в упор странным, туманным взглядом. Он приходит уже в течение месяца, но ни одного намека на физические отношения. В конечном счете почти все мои посетители приходят к этому. Исключение двое. Один дипломат, с женой и детьми. Он не хочет изменять жене, но легко увлекается. В течение нескольких лет я через несколько визитов меняю модель поведения и частично внешность, так что психологически у него создается впечатление, что он периодически меняет партнерш. Другой – ученый. Я нужна ему для озвучивания его мыслей и беседы, в которой он может рассмотреть все слабые места своих теорий. Он очень подозрительный, и не хочет делиться своими соображениями с коллегами.
Остальные посетители находятся со мной в более, чем близких отношениях. Несколько из них предлагали мне стать их любовницей (естественно, забыв других клиентов), но это не входит в мою программу. Ни раз мне делали предложение, но мне эта область не понятна, дополнительные данные по этой теме слишком обширны. Нужно было бы вносить серьезные изменения в систему. Одна из моих коллег сказала, что люди бы это назвали “нежеланием взять на себя ответственность”. Эти данные так и остались не проверенными. Понятие ответственности не включено в мои задачи.
Антон ведет себя иначе. В Центре он, в основном, говорит. Если мы отправляемся в ресторан или в парк, он больше наблюдает за мной, всегда внимательно и с таким блеском в глазах, как будто он очень рад или сейчас заплачет. В последний раз он был особенно притихшим.
Солнце то появлялось, то исчезало в этот день. Когда оно очередной раз выглянуло из-за сиренево-белых облаков, Антон вдруг остановился.
- Ты чувствуешь тепло кожей лица, если у тебя это так называется? – спросил он, как обычно не глядя на меня.
- Конечно, для этого есть специальные микрочипы.
- А что ты сейчас чувствуешь? – он протянул руку и взял меня за шею.
- Тепло, легкое нажатие. Легкую дрожь. Скорее всего, учащенный пульс.
Антон убрал руку и отвернулся.
- Пять лет назад умерла женщина, которую я любил, - сказал он холодно, почти с раздражением. – Ее лицо и манера поведения были скопированы для биоробота с ВСР – таких, как ты. Девушка, которую ты видела у кинотеатра, ее сестра. Она и я не знали об этом. Ты бала сделана без нашего ведома. Я прожил с ней, той, которую любил, пять лет и тридцать пять дней. Если точнее: пять лет, тридцать пять дней, четырнадцать часов, двадцать две минуты. С тобой провел столько же минус пять лет. Ты – не она, и нет смысла видеть тебя снова, - он запнулся. – Я так и не смог ее разлюбить…, - Антон сделал большой вдох, не переводя на меня взгляд. – Она умерла и оставила меня одного, бросила меня. Единственное, что я могу сделать, чтобы как-то примириться с тем, что я живу, - это сейчас, на двадцать третьей минуты оставить тебя, как она оставила меня. Я не прощаюсь, - на секунду он замолчал. – Она не прощалась со мной.
Он не посмотрел на меня. Антон повернулся и пошел по дорожке парка дальше. Я простояла, глядя в сторону, которую он ушел, до вечера. Кожа лица около глаз была сухой. Слезы моей программой не предусмотрены.
Это был третий сбой системы за время моего существования.
|
|
Вот и осталось представить вам последнее произведение из книи "Рай не нужен" - пьесу "Любите ли вы театр так, как люблю его я". Чтож заканчивается одна книга, начинается другая...
Любите ли вы театр так, как люблю его я?
Действующие лица
Г а л и н а.
Л а р и с а.
Д е в у ш к а.
1 – й п а р е н ь.
2 – й п а р е н ь.
Н и к и т а.
В а с и л и с а.
С у д ь я.
З р и т е л и, с т у д е н т ы - а к т е р ы, Н е с б ы в ш и е с я н а д е ж д ы.
Действие происходит в квартире Галины, в театральном институте и в театре.
Действие первое
Сцена 1
Дорого и модно обставленная квартира. Кухня. В глубине сцены и справа – двери. Первая - ведет к входу. Вторая – вглубь квартиры. Темно. Глухо звучат голоса. Слышно легкий звон ключей. Звук поворачивающегося замка, хохот. Открывается дверь. Уже четко слышно два женских голоса.
Первый голос. Сейчас все увидишь…. Ставь вот сюда….
Второй голос. Слушай! Как у тебя здорово!
Первый голос. Давай-давай, раздевайся. Еще успеешь полюбоваться. Давайте вашу шубку…. Тапочки там внизу. Проходи на кухню.
В коридоре светло, но на кухне света нет. Лариса, с пакетом с продуктами в руках, появляется в видимом для зрителя коридоре и входит на кухню. Худощавая, бледная, с кудрявыми, рыжими волосами до плеч, не очень симпатичная, но живая и обаятельная. 25 лет.
Осматривается в поисках включателя. Находит, зажигается свет. Прямо перед зрителем, справа, овальный, причудливый обеденный стол. Чуть в глубине, у стены справа, холодильник. Слева у стены – кухонная стенка с всевозможной встроенной бытовой техникой. Все очень модно и стильно.
Лариса. Ну, не фига себе! Ну, ты устроилась!
Лариса, не выпуская пакет из рук, тщательно все осматривает, открывает все двери, все трогает, нюхает и, если можно, пробует. Появляется Галина. Среднего роста, ниже Ларисы, очень стройная и загорелая, с длинными волосами, собранными сзади. Очень ухоженная и стильная. 25 лет. Тоже входит с пакетом.
Галина (улыбаясь). Я смотрю, ты уже освоилась.
Ставит пакет на кухонную стойку. Подходит к Ларисе.
Галина (забирая у нее пакет). Извините, что мешаю вашей нежной дружбе….
Лариса (отвлекаясь от своего занятия). Давай помогу.
Лариса энергично и хозяйственно, напоминая домовитую мышь, разбирает пакеты, постоянно спрашивает: “Это куда? А это?” Галина говорит: “В холодильник”, “в шкаф”, “на стол” или убирает сама. Наконец Лариса садится, а Галина идет к бару за мартини.
Лариса (подходя к окну во всю стену, прямо на край сцены к центру). А нас видно?
Галина (возвращаясь с мартини). Нет, мы видим, а нас нет.
Лариса. А у тебя есть…этот, ну, как его? Ну, чтобы подсматривать?
Галина. Телескоп?
Лариса. Ну, да.
Галина. Давай садись. Ты же мне всю дорогу говорила, что хочешь есть.
Лариса. А я и сейчас хочу. Я вообще всегда хочу есть.
Галина (улыбаясь). И как в тебя вмещается?
Лариса. Ну, сейчас уже не так, как в школе.
Галина. Неужели ты сидела на диете?!
Лариса (самодовольно улыбаясь). Ну, нет!
Галина. Тогда, давай, подруга, за то, чтобы нам с тобой никогда не пришлось сидеть на диете!
Лариса. И плакать из-за мужчин. Потому что все мужики – гады!
Чокаются. Затемнение.
Сцена 2.
Тихо играет радио. Девушки сидят за столом, не громко разговаривая. На столе стоит уже начатый торт и много разной еды. Поздний вечер.
Лариса. А я думала, ты как Крутой.
Галина (улыбаясь). Можно и как Крутой. У меня есть хорошие знакомые из мира шоу-бизнеса. Но мне это не подходит. Как-то уж слишком все грустно. Хотя один мой знакомый периодически пытается меня привлечь.
Лариса. Симпатичный?
Галина. Лара!
Лариса. А что?
Галина. Симпатичный, только мне такие не нравятся.
Лариса. Значит, познакомишь?
Галина. Вот будешь себя хорошо вести, обязательно.
Лариса. А что? Я себя хорошо веду. А как его зовут?
Затемнение.
Сцена 3.
Галина раскладывает мороженое.
Лариса. Не, ну, Галь, я уже не могу.
Галина. А я не тебе. Я буду из двух есть. Просто рядом с тобой поставлю. Если захочешь, угощайся, а нет – сама съем.
Лариса. Вот лиса.
Галина. Такая же рыжая, как ты?
Лариса. Такая же упертая.
Галина. В наше нелегкое время продюсер без упертости никуда.
Лариса. Слушай, а ты же на актерском, мне говорила, училась. Передумала?
Галина. Нет.
Лариса. Так ты доучилась?
Галина. Нет. Ушла после первого курса.
Лариса. А почему?
Галина (грустно улыбаясь). Хотела учиться в “приличном” ВУЗе. Вот и училась…, только не на том факультете.
Лариса. Не скучаешь?
Галина. Ты просто в яблочко. Очень скучаю. Ты бы знала….
Лариса. Так ты же теперь крутая вумен. Можешь сама себя снимать.
Галина. Знаешь, почему я ушла? Не хотела быть недоделанной актрисой. Я хотела, чтобы у меня была хорошая школа. Это же всегда видно, когда у актера есть школа и когда ее нет. Я не хочу смотреть фильм, в котором снялась, и стыдиться за себя. Понимаешь, для меня это очень важно.
Лариса. А сейчас пойти учиться не хочешь?
Галина (внезапно очень меняется). Лариса, миленькая, я уже не знаю, чего хочу. Если бы ты знала, как я устала. Тебе будет трудно понять. Я тебя очень люблю, не обижайся. Понимаешь, я очень, очень устала. От этих мыслей, от студентов- актеров, которых вижу, когда прихожу в свой институт (а мне приходиться там часто появляться); от актеров, которых вижу в театре, с которыми встречаюсь каждый божий день…. Мне все напоминает о том, кем я могла стать, а уйти не могу, становится еще хуже…. Я уже не могу об этом говорить и не говорить тоже не могу. Я очень хотела стать актрисой. И, скорее всего, хочу сейчас. Но я измучилась и хочу немного покоя…. Извини, но эта больная для меня тема. Я становлюсь, как помешанная. Я не знаю, что мне делать. Мне очень-очень плохо, как будто меня долго мучили, где-то держали, и я хочу покоя. А какого покоя – черт его разберет.
Затемнение.
Действие второе
Сцена 1
Раннее утро. Коридор в театральном институте. Девушка, похожая на Галину, стоит у одного из шкафчиков, которые занимают все пространство стены, размещаясь друг под другом. Девушка что-то перекладывает, наводя в нем порядок. Приходит 1-й парень.
Девушка. Привет!
1-й парень. Привет! Галь, а ты что сейчас делаешь?
Появляется 2-й парень. Здоровается только с 1-м парнем и идет к своему шкафчику, достает лосины, начинает переодеваться.
Девушка. Навожу порядок в своей свалке. А что?
1-й парень. Есть отрывок. Ты как?
Девушка. Я – “за”. Пять минут - и я готова.
2-й парень (одеваясь, 1-ому парню). Ты отрывок лучше кому-нибудь другому предложи.
1-й парень. Почему?
2-й парень. Так она же не наша. Она - продюсер.
1-й парень (Девушке). Ты – продюсер?
Девушка. Да.
1-й парень. Нет уж, извини. Я делаю отрывки только с актерами. (Подходит ко 2-ому парню). Хорошо, что ты мне сказал.
2-й парень. Нас не проведешь.
1-й парень идет к своему шкафчику. 2-й продолжает переодеваться.
Затемнение.
Сцена 2
Театр. Антракт. Буфет. Галина стоит в очереди. Перед ней через человека стоит Василиса, актриса 26 лет, с длинными кудрявыми волосами, немного выше Галины, смуглая, с зеленой сумочкой и в зеленых туфлях. Галина узнает ее. Видно, что она не хочет, чтобы ее видели.
Слева - лестница, по ней поднимается Никита, симпатичный парень 27 лет, выглядит довольным и свежим, блондин спортивного телосложения. Он замечает Галину и окликает ее. Василиса видит Галину. Первой подходит к Галине, затем - Никита.
Василиса. Привет, Галюнчик! Как ты?
Галина. Привет. Привет, Никита! Вы какими судьбами?
Никита. Да вот, пришли посмотреть на плоды твоих трудов….
Василиса. Никит, ты постой здесь, возьми…. Галь, ты чего хочешь?.. Кстати, тебя должны же в первую очередь обслуживать!
Галина. Не должны. Я этим не злоупотребляю.
Василиса. Зря. Что ты будешь?
Галина. Сок и какой-нибудь бутерброд….
Василиса. Запомнил? А мне грейпфрутовый сок…грейпфрутовый, не перепутай,…и шоколадку “Бабаевский” с миндалем. Понял?
Никита. Ты же на диете.
Василиса (недовольно). Ты опять? И давай побыстрее, скоро антракт закончится.
Никита. Давай деньги.
Василиса. Даже в буфет с тобой не сходишь.
Никита. А зачем ты поперлась в буфет? Здесь все дорогущее.
Василиса. Все. Иди отсюда, нам поговорить надо.
Никита (уходит, передразнивая). Иди отсюда, нам поговорить надо.
Василиса (улыбаясь, Никите). Шут гороховый! (Галине) Ну, пойдем.
Подходят к свободному столику.
Василиса. Так ты, значит, сейчас здесь?
Галина. Да.
Василиса. А я сейчас в Театре Солнца с этим шутом. Ну, я-то там не надолго. Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
Галина. Даже если будешь пытать, не скажу.
Василиса. Ну, хоть намекни.
Галина. Ни за что. Так ты, значит, в Театре Солнца….
Василиса. Да, пока…. Слушай, а может, ты мне по старой дружбе поможешь. Ты же теперь – известная личность, связей много.
Галина. Василис, это довольно сложно….
Василиса. А ты постарайся, ты же девочка умная.
Галина. Я-то девочка умная. Но я и те люди, с которыми я работаю, - не Никита, “подай, принеси, пошел вон”. Таких, как ты, много. Ну, я, конечно, попробую, но ничего обещать не могу.
Василиса. Спасибо тебе. Ты, если что, звони. Запиши мой телефон.
Галина. Номер у меня сохранился.
Василиса. Да он уже сто раз поменялся.
Галина. Я позвоню тебе на домашний.
Василиса. Да меня дома не бывает! Запиши, не ленись.
Звонок.
Галина. Вот что. У тебя мой мобильник есть? Он не изменился. Через недельки две звони. Ладно, я побежала. Меня уже подруга в зале заждалась.
Василиса (недовольно). Подожди, Никита идет.
Появляется Никита с подносом.
Галина (забирая бутерброд и сок). Спасибо, Никит.
Никита. Всегда пожалуйста. Как у тебя жизнь?
Второй звонок.
Галина (уходя). Все отлично. Звони, если что, поболтаем. Я спешу, извини.
Василиса (пробуя сок). Я же просила грейпфрутовый.
Никита. Я так и сказал. Она, наверно, перепутала.
Василиса. С тобой все не слава Богу!
Затемнение.
Сцена 3
По середине сцены стоит Галина, она вся в черном. Слева и справа, лицом к зрителю, сидят люди. Тусклый прожектор только на Галину. Остальные пока в тени.
Голос Судьи (из зрительского зала сверху). Процесс об измене актерской профессии считаю открытым. Всем встать.
Все встают.
Судья. Прошу садиться.
Все садятся.
Судья. Обвиняемая суд предоставил Вам защитника. Вы настаиваете на самозащите?
Галина. Да. Я буду защищать себя сама.
Судья. Как пожелаете. Обвинение, начинайте.
Встает Никита.
Никита. Спасибо, Ваша честь.
Галина. Я протестую.
Судья (удивленно). С чего это?
Галина. Неуважение к чувствам обвиняемой.
Судья. Объяснитесь.
Галина. Я люблю Никиту, но не уважаю его.
Никита. Протестую, Ваша честь. (Самодовольно) Для любви основание есть: внешность, хотя бы; для неуважения нет.
Судья. Защита, что скажите?
Галина. Основание есть. Он – не мужчина, а тряпка. Мы виделись недавно в театре. На него было тошно смотреть.
Ободрение в зале. Встает Василиса, кричит: “С тобой все не слава Богу!”, плачет.
Судья (Никите). Вы – позор для мужчины. Стыдитесь. Отправляйтесь к присяжным.
Никита уходит.
Судья (Галине). Кого вы предлагаете в качестве Обвинения?
Галина. Никого.
Судья (сердито). Защита, я вас правильно понял?!
Галина. Ваша честь, позвольте речь. Пусть все решат присяжные.
Судья. Хорошо. Начинайте.
Галина (подойдя к Никите). Давай потанцуем. В последний раз.
Василиса. Он никуда не пойдет. Он должен мне принести грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский” с миндалем!
Судья. Гражданка, успокойтесь. Я вам сам принесу сок и шоколадку.
Василиса. Только не перепутайте: грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский” с миндалем! Только давайте побыстрее.
Судья. Я вам потом принесу. А пока, если не успокоитесь, принесу свой молоточек и ударю по вашей макушке.
Василиса (недовольно). А она с миндалем?
Судья (грозно). Хотите проверить?
Василиса. Нет, все, сижу тихо.
Судья (Галине). Продолжайте.
Галина и Никита выходят на середину сцены.
Галина. Раньше я жила вот так. (Танцуют вальс). А хотела…. (Танцуют танго). Потом я стала учиться на актрису. Мне говорили: “В тебе должно быть столько” (Стоя лицом друг к другу, делают сальто назад). А во мне было…. (Прыгают через друг друга). Спасибо, Никита (целует Никиту, он садится на свое место). И я ушла. Но разве это трусость. Я не хотела быть мусором на сцене, не хотела стыдиться себя. Для меня преступление – быть ничтожным в том, что ты любишь больше всего на свете. Это была моя мечта, и мне хватило сил попробовать. Разве не преступление, если человек даже не пробует прикоснуться к своей мечте? Я - не Фаина Раневская! Я – это всего лишь я. Я сделала, что могла. Кто может, пусть сделает лучше. Зачем вы меня мучаете?.. Моя любовь к театру – вот мое наказание!
Затемнение.
Действие третье
Сцена 1
Галина неподвижно сидит на диване в глубине сцены, чуть слева. Справа и слева выходят студенты-актеры в черных футболках и лосинах. 1-я группа студентов произносит в разном темпе скороговорки: “Бык тупогуб, тупогубенький бычок, у быка бела губа была тупа” и “На мели мы налима лениво ловили, для меня вы ловили леня, о любви не меня ли вы мило молили и в туманы Лимана манили меня?” Затем 2-я группа (девушки в черных купальниках и юбочках, мальчики также, как в первой группе): танцуют полонез, потом народные танцы. 3-я группа (черный верх, черный низ): акробатические номера. 4-я группа: пение. 5-я группа: драматические сценки.
Они покрывают все пространство сцены. На сцене ужасный шум. Рой. Вдруг все замирают. Затем молча, медленно отступают влево и вправо, образуя довольно узкий коридор, через который Галина проходит почти к самому краю сцены. По пути она ошарашено всматривается в лицо каждого. Вдруг она упирается в невидимое стекло на самом краю сцены по центру. Через него она в ужасе оглядывает зрительный зал, задерживаясь на каждом зрителе. Она словно узнает их. Это ее Несбывшиеся надежды. Она взрывается чудовищным, не человеческим ревом и медленно сползает по стеклу.
Галина (звонким шепотом зрителям). Простите меня,…, простите меня, ради Бога,…я
не смогла.
Галина сжимается в маленький комочек и замирает. Голос судьи сверху: “Оправдана!”. Удар молоточка. Скороговорки, пение, танцы и акробатика возобновляются. Два студента поднимают Галину и укладывают на диван в том же положении. Одна студентка приносит белоснежно-белое покрывало. Все ухватываются за него слева и справа и, проходя
мимо дивана, опускают его на Галину. Пение и скороговорки продолжаются.
Появляется Никита. Он трясет Галину. Внезапно пение и говор смолкают, как будто их кто-то “стер”. Галина просыпается.
Никита. Галюш, ты чего заснула, что ли? Давай вставай, час остался.
Галина (усаживаясь на диване). До чего?
Никита. Ну, ты, мать, даешь! До спектакля. (Приглядываясь.) Ты чего такая перепуганная? Кошмар приснился?
Галина. Ага. Что я – продюсер.
Никита. Продюсер? Это разве кошмар? (Улыбаясь.) Вот мне уже десять лет снится, что я – актер. Надо было слушать маму, идти себе спокойно в юристы и жить, припеваючи. А продюсеру, так вообще, рай.
Галина. Вот уж не скажи. (Хитро глядя на него). Вот принесешь грейпфрутовый сок и шоколадку “Бабаевский”, расскажу.
Никита. Грейпфрутовый сок? Ты же его терпеть не можешь!
Галина. Знаешь, у актрис свои причуды.
Затемнение.
|
|
Здравствуйте, уважаемые читатели!
Наконец, у меня выдалось немного свободного времени, чтобы порадовать вас новым произведением. Даже немного непривычно, что не нужно куда-то бежать. По этому поводу предлагаю познакомить вас с еще одним видом моего литературного творчества - пьесами. Я начала писать пьесы как-то неожиданно для себя самой. Как и большинство рассказов, они не большие по объему, так называемые "одноактные пьесы". Первая пьеса, с которой я хочу вас познакомить называется "Наваждение".
Напоминаю вам, что уже совсем скоро я начну знакомить вас с произведениями из второй книги, которая пока имеет черновое название "Книга вторая. Я не играю". Если вы хотите поучаствовать в выборе названия для моей второй книги, заходите в группу (электорнный адрес указан в разделе ссылок) на сайте vkontakte.ru.
Н а в а ж д е н и е,
Легкий бриз в трех действиях
Действующие лица
Марк.
Володя.
Жанна.
Георгий.
Девушка.
Парень.
С т у д е н т ы и п р о х о ж и е
Действие происходит в московском театральном институте и у Дома Актера на Старом Арбате
Действие первое
Сцена 1
На сцене полумрак, не свет, а мистически-мягкое свечение, сияние темноты. Выходят три девушки с прозрачными платками из легкой ткани синего, сиреневого и красного цвета. Платки полностью скрывают их. Одежда девушек не видна, свет выхватывает лишь платки и их переливы. То ли танцуя для себя под негромкую, идущую как будто отовсюду, обволакивающую музыку, то ли зачаровывая зрителя, они начинают двигаться. Платки в их руках подобны волнам моря, сначала спокойного, потом - стихийного. Распаляясь, волны становятся все выше и выше. Поднимаются в последний раз и, опускаются, покрывая фигуру одной из девушек на мгновение. Внезапно платки падают, оказывается, там никого нет. Свет гаснет.
Ранее плохо видимое из-за полумрака, показывается здание театрального института. Середина сентября. У входа стоят Парень и Девушка, студенты теперь уже третьего курса. По переулку, в котором находится институт, ходят самые разнообразные экземпляры, несколько скамеек заняты студентами и прохожими, некоторые разговаривают по телефону. Начало дня. Светит солнце. Еще свежо, но чувствуется приближение жары. Из института выходит Володя, симпатичный парень 20 лет. Через некоторое время за ним выходит
Марк.
Появляется машина, Володя стоит, пока она проезжает.
Володя (подходя к Парню и Девушке) Паш, сигареты есть?
Парень. Не-а, у самого нет.
Володя. Хреново, так сказать.
Выходит Марк, красивый, подвижный, с энергичной походкой, лет 19. Среди девушек на улице заметное оживление. Подходит, улыбаясь, здоровается на ходу со знакомыми. Немного щурится от солнца.
Марк (к Володе). Что, не клюет?
Володя. Нет, хоть курить бросай.
Марк. Ну, уж нет. Должен же у меня быть хоть один недостаток. Пойду с театроведами поздороваюсь. (Уходит).
Парень. Хорошо дружить с театроведами.
Девушка. А ты улыбайся как Марк – подружишься.
Марк возвращается. В это же время на стоянку рядом подъезжает роскошная спортивная машина. Из нее появляются Георгий, мужчина 45 лет, выглядит моложе, деловой, подтянутый. Он помогает Жанне, выйти из машины. Жанна - очень красивая девушка 18 лет, свежая, жизнерадостная, женственная в топике и легкой юбке, видная, не вульгарная, всего в меру.
Марк (Володе, протягивая сигарету). Держи, друг. А ты говоришь бросать.
Володя (в реверансе). Мерси.
Марк. Не мне, а той девушке с хитрыми глазами.
Володя. Мне не разглядеть, я далековато.
Марк. Вот, справа, рядом с Серегой, загорелая такая.
Девушка (парню). Я этим летом в Италии две недели была. Так загорела.
Марк. Даша, ты же вне конкуренции.
Девушка. Знаю я тебя.
Марк. А я тебя нет. Ты для меня до сих пор загадка.
Девушка. Учитесь, ребята, как покорять женские сердца.
Парень (не открывая глаз от Жанны). Учись, как покорять мужские.
Георгий и Жанна проходят мимо ребят. Георгий открывает дверь в институт перед Жанной и, не глядя ни на кого, исчезает в дверях вслед за Жанной. Затемнение.
Сцена 2
Та же музыка. Марк идет один по темной улице, на которой светит только один фонарь. Мимо него ходят девушки в одежде Жанны. Они стараются обратить на себя его внимание, улыбаются ему, но он ищет Жанну. Девушки расстраиваются. Появляется Жанна. Марк подбегает к ней, называет по имени. Музыка прекращается. Девушка оборачивается и говорит, что он обознался. Это не Жанна.
Начало октября. День. Коридор в театральном институте. В глубине сцены, прямо пред зрителями, две двери. Та, что слева, закрыта. Володя и Марк стоят невдалеке от правой двери. Через нее входят и выходят студенты. Окончился показ отрывков первого курса. В коридоре еще несколько студентов, они обсуждают показ.
Володя. Слушай, не могу поверить, ты уже две недели сходишь с ума, сегодня притащил меня за час до показа и до сих пор не познакомился с ней. Может, тебя подменили?
Марк. Может, и подменили, только говори потише.
Володя. Ромео, ты, может, ослеп, но другие-то - нет. Ты думаешь, никто не замечает, что ты немного не в себе?
Марк (растерянно). Что?
Володя. Прием, это альфа, омега, как меня слышите? Парень, ты где?
Марк (показывая на дверь справа). Я еще там. Ты ее видел!? У нее самый сильный отрывок. Парень, конечно, так себе. А она просто умница! У нас так не каждый сыграет.
Володя. Я не спорю, только нашим об этом не говори.
Появляется Жанна и заходит в правую дверь. Володя замечает ее.
Володя. А вот ей можно, она только что зашла в зал. Удачи, Ромео! (Уходит.)
Выходит Жанна. У нее в руках тарелки и цветы.
Марк. Привет! Давай помогу.
Жанна. Спасибо. Я сама.
Марк. Ты уже сегодня поработала. Отдыхай. (Берет у нее тарелки, оставляя цветы). А это, девушка, вам. Меня зовут Марк.
Жанна. Жанна.
Марк. Ты здорово сыграла сегодня. Я не думал, что так можно на первом курсе. Ты где-то раньше училась?
Жанна. Нет. Спасибо. А ты на каком курсе?
Марк. На третьем.
Жанна. Спектакли уже готовите?
Марк. А как же! Еще на втором “Утиную охоту” Вампилова сделали. В эту среду будет. Придешь?
Жанна. Может быть.
Затемнение.
Сцена 3
Почти ночь. Улица, на которой светит один фонарь. Справа подъезд дома. Появляются Марк и Жанна.
Жанна (глядя на дом). Вот и мой дом.
Марк. Симпатичненький.
Жанна. Мне тоже нравится.
Марк. Мы с тобой загулялись. Родители ругаться не будут? Твой папа показался мне серьезным.
Жанна. Папа? А где ты его видел?
Марк. У института. Ты приезжала с ним.
Жанна. Это был Георгий. Он мне не отец.
Марк. Дядя?
Жанна. Нет, не дядя. Он мне не родственник и не знакомый родителей. Он, если можно так сказать, мой парень. Спасибо, что проводил.
Затемнение.
Действие второе
Сцена 1
На сцене темно. Через мгновение тьма превращается в полумрак. На сцене стоят две черные фигуры – это Марк и Жанна.
- Привет, давай помогу! Меня зовут Марк.
- Спасибо, мне поможет Георгий, он мне не отец и не родственник. Он, если можно так сказать, мой парень. Спасибо, что проводил. Спасибо, что проводил, что проводил. Спасибо.
Конец октября. День. Дом Актера на Старом Арбате. Через некоторое время начнется показ капустников первых курсов театральных институтов. У входа стоят Володя и Марк. К ним подходит Девушка. У входа толпятся студенты, их количество увеличивается.
Девушка. Привет, ребята! Я не опоздала?
Володя. Нет, еще минут двадцать.
Девушка. Вы знаете, какой капустник у нашего первого курса?
Володя. Еще нет.
Девушка (Марку). Ты о чем задумался?
Марк. Так, о жизни.
Девушка. Не рано вы?
Володя. Да не пил он еще. Так, хандрит немного.
Девушка. Тогда, может, пора? (Уходит).
Володя. Может, правда? Ты как не живой. Ты чего?
Марк. Помнишь, мы видели с ней мужика на крутой машине?
Володя. Помню.
Марк. Это ее бой-френд.
Володя. Кто?
Марк. Парень, если так можно выразиться.
Володя. Он же ей в отцы годится.
Марк. Она мне сама сказала.
Володя (после паузы). Пошли.
Марк. Куда?
Володя. В буфет.
Затемнение.
Сцена 2
Дом Актера на Старом Арбате. Поздний вечер. Из дверей выходят Жанна и несколько студентов. Они ждут остальных. За ними почти выскакивает Марк. Он немного пьян, но по мере разговора все больше трезвеет. Подходит к Жанне.
Марк. Поговорим?
Жанна (внимательно глядя на него). Сейчас?
Марк. Да.
Отходят в сторону.
Жанна. Ты пьян?
Марк. В меру. (После паузы). Ты его любишь?
Жанна. Кого?
Марк. Ты знаешь.
Жанна. Я не буду говорить об этом.
Марк. А о чем будешь?
Жанна. Учитывая твое состояние, ни о чем.
Марк. Совсем?
Жанна. Чего ты хочешь?
Марк. Ответа.
Жанна (после долгой паузы). Нет.
Марк. Не любишь?
Жанна (глухо). Не люблю.
Марк. Будь со мной.
Жанна. Нет.
Марк. Почему?
Жанна. Потому что я с ним.
Марк. Ты его не любишь.
Жанна. Ну и что?!
Пауза. Студенты оборачиваются на них. Они отходят не оборачиваясь.
Марк. Для тебя это не важно.
Жанна. Важно.
Пауза.
Марк. Ты была с ним?
Жанна. Что?!
Марк. Ты была с ним?
Жанна (после паузы). Нет. Еще нет.
Марк. Зачем?
Жанна (тихо). Я хочу быть актрисой…
Марк (подходит к ней, берет за плечи, она немного упирается, но не вырывается). Жанна, послушай меня, это того не стоит…
Жанна (вырываясь). Стоит.
Марк. Не стоит.
Жанна. Сколько тебе лет?
Марк. Девятнадцать.
Жанна. Ты сразу поступил?
Марк. Да.
Жанна. Год назад, когда я была в десятом классе, я поступала сюда. Не поступила. Я видела людей, которым была по двадцать три и по двадцать четыре, это был их последний шанс, и их не брали. Я видела, как они рыдали. Это был смысл их жизни. Они были молодыми для жизни, но уже старыми для сцены, они не кому не были нужны. Ведь всегда придут молодые. Я не хочу быть среди них.
Марк. Да мне повезло. Но есть куча людей, которые поступали на второй, третий, четвертый раз…
Жанна. И куча еще больше тех, кто не поступил…
Марк. Да к черту эту сцену, если таким способом! Зачем все это? Кому это нужно?
Что, решила пойти легкой дорожкой? Полегче? А те люди, которые каждый год приходят и поступают, борются за себя? Как насчет них, им ты это же посоветуешь?! Тебе семнадцать, только семнадцать! Ты красива, талантлива! Что ты творишь?! Ты просто дура, вот ты кто!!! И лентяйка к тому же!
Жанна. Вот спасибо!
Марк. Пожалуйста!!
Жанна. Высказался?
Марк. Да, не смею задерживать. (Уходит).
Жанна. Постой!..
Затемнение.
Действие третье
Сцена 1
Театральный институт. Марк, Володя, Девушка, Парень и другие студенты стоят у входа. Несколько скамеек занято прохожими и студентами. По переулку ходят самые разные экземпляры. День. Солнечно. Выходит Жанна. Она еле жива.
Марк (взволнованно). Ты как? Тебя срезали?
Жанна (после долгой паузы). Нет. Они сказали, что я им еще в том году понравилась, только они решили, что я еще не доросла, так что это ничего не меняет.… Понимаешь, я им понравилась, я сама…
Затемнение.
|
|
Вот и последний рассказ из книги "Рай не нужен". "Третий вопрос".
Теперь (в том числе и по техническим причинам) активно работает группа, посвященная моему творчеству, на сайте vkontakte.ru ("Эллис. Я не играю"). Также Вы можете найти на нее ссылку в разделе "Ссылки". В этой группе Вы сможете найти дополнительные материалы. К сожалению, по техническим причинам, некоторый материал будет появляется там быстрее, чем на сайте. Однако я буду стараться (по мере возможностей) в первую очередь обновлять сайт. До встречи!
Третий вопрос
- Какая разница, что скрывает луна? Какая разница, о чем шепчет ветер? Зачем знать его язык? Зачем спрашивать, если не хочешь знать ответ, если истина всего лишь выдумка человека? Что если ответов не существует? Есть бесконечное количество вопросов, которые задает человек с момента своего появления на свет, на которые пытаются дать ответ люди, даже не задумывающиеся над тем, что их истина – всего лишь иллюзия их ограниченного сознания, – мужчина, уже не молодой, но довольно привлекательный, надменно посмотрел на симпатичную ведущую. Двадцатипятилетняя молодая женщина, за плечами которой были пять лет обучения на факультете журналистики в МГУ, кожей чувствовала его холодный, высокомерный взгляд. За его труды по психологии, которыми она, сама того не замечая, зачитывалась, забывая о времени и обо всем на свете, она могла простить ему многое. За его нестареющую привлекательность – почти все. Но этот взгляд рождал в журналистке единственное желание: вцепиться в его ухоженную шевелюру, повалить его на пол и станцевать на нем лезгинку в своих любимых туфлях на длиннющей шпильке. И единственное, что ее удерживало от этого, был профессионализм, которому она бы не изменила, даже если бы сам НЛО пожаловал к ней в студию с непристойным предложением. Поэтому она, мило улыбаясь, сказала:
- Но так вы не оставляете нашим зрителям ни одного шанса....
- Я вам скажу больше: я не оставляю ни одного шанса даже себе, - перебил ее психолог.
- Что ж, посмотрим, что скажут наши зрители, - журналистка обратилась в зал. – Пожалуйста, передайте микрофон девушке в черном на пятом ряду…. Мы вас слушаем.
Поднялась блондинка в темном платье.
- Хотите знать, что вам шептал ветер, когда вы летели с восьмого этажа этой зимой?- отчетливо произнесла она. Мел бы покраснел от досады, увидев в этот момент цвет лица секунду назад еще такого довольного собой психолога. – Ветер сказал вам: “В аду согреешься”.
Девушка выставила указательный палец, как дети, когда они играют в войну и угрожают врагу несуществующим пистолетом, направила на психолога и, улыбнувшись, сказала: “Бах!”. Никто не засмеялся, даже не подумал о психическом состоянии этой девушки. Может, потому, что тело психолога вдруг дрогнуло и на его груди расцвел огромный красный цветок. Еле пробравшаяся сквозь орущую толпу охрана на месте девушки никого не обнаружила. Как оказалось позже, журналистка также бесследно исчезла.
Между тем, как журналистка увидела безжизненно склонившуюся на грудь голову психолога, и стоявшую перед ней девушку из студии, казалось не прошло ни секунды, поэтому знаменитый профессионализм немного смутился и замер, ожидая приказа хозяйки. Поскольку самой хозяйке было рассчитывать не на кого, она спросила:
- Кто ты?
- Ты действительно хочешь знать ответ?- журналистка в этом сильно сомневалась. – Тогда зачем спрашивать?- лицо девушки было удивительно спокойным, как будто не она за час до этого убила человека пальцем. – Единственное, что тебя интересует, - что будет с тобой. Я не собираюсь тебя убивать. Хотя уверена, что если бы ты умела читать мысли, ты бы попросила меня именно об этом.
- Что ты собираешься делать?
- Запомни, у тебя есть право только на три вопроса. Два ты уже задала. Я скажу тебе, чего я не собираюсь делать: я не стану отвечать на глупые вопросы.
Журналистка не была связана, но двигаться не могла, ее руки и ноги были абсолютно расслабленны и отказывались ей подчиняться. Единственное, чем ведущая еще могла управлять, был ее профессионализм, но и он почему-то испугался и расплакался, как ребенок, когда девушка приблизилась к ней и журналистка увидела, что глаза ее пусты, а вместо зрачков что-то похожее на туман или облако. Журналистка закричала. Девушка подошла ближе и растворилась в ней.
Когда журналистка открыла глаза, она уже могла двигаться. Девушки нигде не было. Журналистка стояла посреди улицы в одном костюме, вызывая удивление прохожих. Несмотря на середину марта, было довольно холодно. Профессионализм, хотевший было спросить, что ему делать, смутился и поспешил ретироваться, чувствуя, что хозяйке не до него. Впрочем, он довольно скоро понял, что его карьерный рост на этом заканчивается. Вскоре после этого он заболел и через некоторое время умер. Вдруг к журналистке кто-то обратился. Мужчина просил автограф.
- Вы обознались, - приветливо ответила журналистка, оставив поклонника в недоумении. Она шла в направлении, противоположном телецентру. Что-то похожее на туман или облако мелькнуло в ее глазах и тут же исчезло. Несмотря на право третьего вопроса, она ничего больше не спрашивала, а, может, и спрашивала, но об этом никто не знал. Вероятно, потому что больше ее никто не видел.
|
Бесплатное создание сайта: SAMOMU.RU |
|
|
|
|
|
|
|
|
